Думитру справился с ее платьем, а она двинулась от рубашки к брюкам, ткань которых натянулась под напором восставшего мужского естества. Расстегнув последнюю пуговицу, Алси скользнула рукой внутрь. У Думитру вырвался шипящий звук, и тело Алси напряглось от реакции.

– Замерз? – пробормотала она, хотя знала, что это не так.

– Нет, – выдавил он.

Она пробралась под белье и, взявшись за возбужденное копье, начала двигать рукой. Это всегда заставляло Думитру стонать сквозь стиснутые зубы. Кожа была нежной и бархатистой, и Алси, снова ощутив ее, забыла обо всем, кроме жажды удовольствия и ожидания наслаждения, когда Думитру окажется в ней.

Через минуту Думитру схватил ее за запястье.

– Не так, Алси, – хрипло сказал он. – Может быть, потом, но не сегодня: Если ты не прекратишь…

– Я поняла, – ответила она с лёгким разочарованием.

Дразня, Алси медленно отпустила его, и он вздрогнул.

Думитру быстро избавился от одежды, но Алси пришлось покрутиться, чтобы высвободиться из платья. Она тихонько взвизгивала, когда холодный воздух пробирался под одеяло.

– Это знаменательное событие, – задыхаясь, проговорила она, когда оба занялись завязками ее многослойных нижних юбок. – И должно произойти достойно.

– В жизни мало достойного, – со смехом пророкотал Думитру.

Алси, закрыв глаза, дрожала, на сей раз холод не имел к этому никакого отношения. От одного звука его голоса ей хотелось поцеловать Думитру, и она так и сделала, пройдясь от скулы к губам. Его щетина царапала ей губы, возбуждая своей мужественностью, от его горячих губ по ее телу прокатилась волна удовольствия. Его руки сомкнулись вокруг нее, наполняя неразумным ощущением безопасности и радостью. Он сильнее притянул ее к себе. Когда Думитру чуть отстранился, Алси сказала:

– Ты ошибаешься, я вела очень достойную жизнь, пока не встретила тебя.

– И печальную, – добавил он, занявшись шнуровкой корсета. – Когда ты приехала в Северинор, и я впервые услышал твой смех, мне показалось, что ты давно забыла, что это такое, и почти разучилась смеяться.

– Ох! – только и выдохнула Алси.

Печальная! Она считала себя практичной и рассудительной, хоть порой и страдала от собственной импульсивности, заставлявшей ее говорить и делать то, чего не следовало бы, но никогда не думала, что полное отсутствие легкомыслия может быть недостатком. И только проведя несколько недель в Севериноре, она поняла, как приятно улыбаться…

Думитру снова поцеловал ее, оборвав размышления. Его губы решительно приоткрыли ее рот, от движения его языка жаркие волны разбегались по телу, скручиваясь в центре в тугой горячий шар. Чуть отстранившись, Алси стащила нижние юбки и отбросила их в сторону. Корсет вскоре последовал за ними. Остатки одежды вдруг заставили ее почувствовать себя очень уязвимой.

– Почему ты до сих пор любишь меня? – услышала она свой тихий жалобный голос.

– Почему предметы падают вниз, а не летят вверх? – парировал Думитру.

Алси тихо хихикнула, почувствовав себя глуповатой.

– Возможно, я не способна точно объяснить тебе почему, но если хочешь, могу рассказать, какие силы на это влияют.

– А я, если хочешь, могу точно объяснить, как намерен любить тебя сегодня, – ответил он.

От его энергичного тона у Алси перехватило дыхание.

– Пожалуйста, расскажи, – хрипло попросила она.

– Во-первых, я собираюсь поцеловать тебя, чтобы ты хоть на минуту замолчала, – торжественно объявил Думитру. – Ты всегда много болтаешь, когда нервничаешь, а уж сейчас ты нервничаешь и соответственно разговариваешь вдвое больше обычного.

Алси тут же открыла рот, чтобы возразить, но Думитру, как и грозился, поцеловал ее, и ее протест мгновенно превратился в смех, вскоре обернувшийся дрожащим стоном. Ох, как хороши его губы, горячие и настойчивые, как она скучала по ним, как стосковалась по Думитру, с тех пор как покинула Северинор! Жаркие волны захлестывали ее, растапливая застывшее сердце, зажигая тело страстью. Наконец Думитру отстранился, и Алси, вздохнув, открыла глаза.

– Во-вторых, я поцелую тебя вот так, – сказал он и провел губами по ее щеке. – И вот так. – Его рот коснулся ее шеи, губы, язык, зубы дразнили кожу, делая ее необычайно чувствительной. Алси невольно задрожала от реакции на ласки. – И так. – Его губы двинулись к краю ее сорочки, оставляя жаркий след в вырезе. Все ее тело заливалось краской, и это было удивительно, поскольку Алси еще не отогрелась. Но глубоко внутри разгорался огонь, погасить который не сможет ни один ледник. Все ее существо напряглось в ожидании продолжения.

– В-третьих, – хрипло сказал Думитру.

– В-пятых, – задыхаясь, торопила его Алси.

Сквозь туман желания она почувствовала, как Думитру затрясся от сдерживаемого смеха и приложил палец к ее губам.

– Тебе запрещено говорить. Даже если я скажу, что дважды два равняется пяти. – Алси кивнула, и он продолжил: – В-третьих, я собираюсь снять с тебя сорочку, чтобы коснуться каждого дюйма твоего тела.

За словами последовало дело, Алси изгибалась, помогая снять сорочку. Ее ноги сомкнулись вокруг ног Думитру, и наконец с сорочкой и фланелевым бельем было покончено. Думитру отбросил их в сторону.