Это были глупые слова, но они так задели Думитру, что только кинжал в руках Алси удержал его от того, чтобы не встряхнуть ее как следует.

– Я твой муж. Алсиона. Разве для тебя это ничего не значит? – рявкнул он.

– Конечно, – горько сказала она. – Сказано в Писании: «И станут двое одна плоть». Только ты уверен, что эта плоть твоя.

– Черт бы побрал тебя и твое упрямство! Я пришел сюда не за деньгами! – взорвался он. – Мне нужна ты. Я люблю тебя, Алси.

Слова сорвались с его губ неожиданно, неумышленно, бездумно. Но Думитру с потрясающей душу уверенностью знал, что это правда. Подлинной причиной этой безумной погони, противоречащей здравому смыслу и оскорбленной гордости, была его невысказанная любовь. Волынроский прав, несмотря на возражения Думитру. Эта мысль изумила и испугала его, тут же погасив его гнев, но Алсиона и бровью не повела.

– Ты любишь мои деньги, – отмахнулась она. – Я для тебя лакомый кусочек.

– Черт бы тебя побрал, Алсиона, – повторил он, прежде чем она успела продолжить. – Когда ты появилась, я был готов к формальному браку с женщиной, которую невзлюблю. Но ты оказалась полной противоположностью моим ожиданиям: сильная, умная, красивая…

– Красивая? – Алси рассмеялась отвратительным лающим смехом.

Думитру не спускал глаз с направленного ему в грудь кинжала. Если броситься к ней, то она может… продырявить его прежде, чем он выбьет оружие у нее из рук.

– Боже правый… Ты явился за мной, потому что я красива? У тебя есть хоть крупица благородного чувства? – Голос Алси сорвался на крик.

Она шаг за шагом отступала. Думитру не последовал за ней, поскольку Алси уже кричала истерически, не владея собой. Он никогда не видел ее такой разгневанной и не представлял, что она может прийти в такое отчаяние.

– Ненавижу это слово! Если бы я не была красивой, родители не надумали бы выдать меня за аристократа. Меня бы не выставляли четыре года на позор на балах и званых обедах, хотя с самого начала было совершенно ясно, что я привлеку внимание лишь жалких и отчаявшихся младших сынков. Я вышла бы замуж за молодого инженера по имени Джосая или Сайлас, умного, мягкого, находчивого, проницательного – именно эти качества мой отец так ценит в своих работниках. Мой муж был бы рад, что получил в жены дочь мистера Картера и соединил свое имя с производством тестя, он снисходительно относился бы к моим слабостям. Даже Эзикьел был бы лучше тебя! Вместо этого, из-за того, что я красивая, – Алси буквально выплюнула это слово, – меня сослали в какое-то средневековое захолустье, выдали замуж за чужака, почти варвара, который задумал лишить меня независимости!

– Алси, это не так… – начал Думитру, ее бурная редакция остудила его гнев.

– Ты только что сам это сказал. Всегда все плохое случалось со мной из-за того, что я красивая. – Алси вдруг стала неестественно спокойной, в глазах вспыхнули странные, опасные огоньки. Схватив свободной рукой косу, она перекинула ее через плечо и, держа у затылка, сквозь слезы смотрела на Думитру. – Но больше этого не будет. Если ты любил меня, потому что я красивая, возможно, ты забудешь меня, когда от моей красоты ничего не останется.

С этими словами она спокойно резанула кинжалом волосы. Думитру бросился к ней, но Алси уже покончила с косой и презрительно бросила ее на землю. Потом с выражением яростного торжества повернула кинжал к своему лицу.

Думитру ринулся к ней, и от столкновения кинжал вылетел у нее из рук. Они боролись в липкой грязи. Поскользнувшись, Думитру рухнул на Алси и услышал ее хриплый вздох.

От ее спокойствия не осталось и следа, всхлипывая и брыкаясь, она молотила его кулаками. Думитру стиснул зубы, когда удар угодил ему в нос с такой силой, что у него выступили слезы, и схватил ее за руки. Пригвоздив ее запястья к земле, он весом своего тела не давал ей шевельнуть ногами. Постепенно истерические рыдания стихли, и Алси просто лежала под ним, закрыв глаза, обессиленная и измученная. Слезы тихо текли по щекам из-под закрытых век.

И это было самое ужасное.

– Идем, Алси! – сказал он вдруг охрипшим голосом. – Лошади отдохнут, и мы поедем домой!

– Они думают, что поедут домой!

Слова были сказаны по-сербски.

Вздернув голову, Думитру увидел на опушке леса нескольких всадников на низкорослых лошадках. Мужчины хохотали, словно сказанное было остроумной шуткой.

– Кто это? – прошептала Алсиона.

Думитру взглянул в ее огромные испуганные глаза.

– Гайдуки, – коротко ответил он.

Гайдуки. Алси думала, что у нее уже не осталось страха, но она ошибалась. Грубые дикари, ощетинившись оружием, с откровенной усмешкой разглядывали ее. Она тут же увидела себя со стороны: лежащего на ней Думитру, задранные до колен мокрые юбки, облепившие ее бедра. Она подумала о кинжале, лежавшем в трех метрах от них, пистолете, утонувшем вместе с корзинами. Но, намокнув в воде, он был бы сейчас совершенно бесполезен. Алси встретилась взглядом с Думитру и увидела в его глазах приглашение к объединению: вместе против гайдуков, если не в действии, то в душе. Алси отвернулась. Она богата. Бандиты в любом случае захотят получить за нее выкуп, поэтому не причинят ей вреда. Думитру может сказать то же самое о себе. Если он победит их, то ее ждет часть узницы. Алси предпочитала, чтобы ее выкупили.