Миссис Меривейл сделала паузу, чтобы перевести дыхание, и этим воспользовалась леди Дженнер.

– Лорд Айверсли попросил представить его вам и вашей дочери, и я была счастлива оказать ему эту услугу.

– Л-лорд Айверсли? – с ошеломленным видом переспросила миссис Меривейл. – Вы лорд Айверсли?

– Как вы слышали, – не без иронии ответил Алек и, изысканно поклонившись, добавил: – Весьма рад познакомиться с вами, мадам.

На сей раз миссис Меривейл нашла в себе силы последовать правилу этикета. Однако когда Кэтрин, сделав низкий книксен, взглянула на графа, то поняла, что опасность пока не миновала. Не приходилось сомневаться, что в этих неземного цвета голубых глазах сверкают лукавые искорки. О нет! Он не должен предать гласности…

– Рад наконец-то познакомиться с вами, мисс Меривейл.

Кэтрин наградила графа игривой улыбкой:

– Я столько слышала о вас, что у меня такое ощущение, будто я знаю вас давно, милорд.

Лорд Айверсли удивленно вскинул бровь:

– Надеюсь, ничего плохого.

– Не более того, что говорят о молодом мужчине, который возвращается в Англию после путешествия по заграницам.

– Надеюсь, вы не хотите сказать «после легкомысленных заграничных курбетов»?

Кэтрин растерянно заморгала. Зачем она ведет себя столь глупо и дразнит графа?

Миссис Меривейл нервно хихикнула:

– Курбеты, говорите? Ваши bonmottes свидетельствуют о вашем остроумии.

– Bonmots, мама, – еле слышно проговорила Кэтрин, поправляя мать.

– Нет, ваша мама права, – спокойным тоном произнес граф. – Я в самом деле глуп, как комок земли. Я не должен думать, что вы верите сплетням обо мне.

Кэтрин смутилась.

– Я не знаю, какую сплетню вы имеете в виду, милорд.

– В самом деле? – Граф лукаво блеснул глазами. – Но вы только что сказали…

– Я сказала лишь, что о вас все говорят. Однако я… гм… не прислушиваюсь к сплетням. Или по крайней мере стараюсь их не слушать.

– Стало быть, вы достойны уважения зато, что занимаетесь своим делом. Боюсь, что я не таков. Если люди настолько неосторожны, что говорят там, где я могу их слышать, то я слушаю. И сегодня я услышал множество интересных вещей.

Что ж, Кэтрин заслужила это.

Ухмыльнувшись с видом человека, выигравшего очко, Айверсли добавил:

– Но я совсем забыл, зачем пришел. Я шел сюда с надеждой на то, что вы удостоите меня чести и согласитесь подарить следующий танец.

– Прошу прощения, приятель, но мисс Меривейл обещала его мне, – раздался позади чей-то голос.

Обернувшись, Кэтрин увидела Сидни – тот с негодованием смотрел на лорда Айверсли, держа в руках по бокалу с пуншем. Дело принимало нешуточный оборот.

– Прошу прощения, сэр Сидни, – вмешалась миссис Меривейл, – боюсь, что вы несколько перепутали. Кэтрин уже станцевала один танец с вами, и я знаю, что она согласилась отдать вам последний танец перед ужином. – Торжествующая улыбка матери действовала Кэтрин на нервы. – Будет весьма неприлично вам с Кэтрин танцевать больше чем два танца. Что могут подумать люди? Ведь вы даже не помолвлены.

Казалось, Сидни вот-вот хватит апоплексический удар. Лорд Айверсли в это время старался спрятать улыбку. Кэтрин не могла определиться, кого больше ей хотелось задушить: леди Дженнер за то, что та привела лорда Айверсли, Сидни за его ложь или маму за то, что она уличила его во лжи.

Кэтрин выплеснула свой гнев на графа:

– Сожалею, милорд, но я в настоящий момент не настроена танцевать.

Леди никогда не должна отказывать джентльмену в танце. Это определенно оскорбит его. Но не тут-то было. Казалось, графа это лишь позабавило.

– Какая жалость! Я хотел рассказать вам весьма интересную сплетню, которую подслушал. Но если вы хотите, чтобы мы обсудили ее с вашей мамой и сэром Сидни, мы можем пропустить этот танец.

Конечно же, граф блефовал. Если он расскажет о том, что они делали на галерее, это выставит его в столь же неприглядном свете, как и ее, Кэтрин.

Для Айверсли не существует правила, которое бы он не нарушил.

Кэтрин может так никогда и не узнать конец той истории, если откажет ему.

– Ну, если вы ставите вопрос таким образом, разве могу я воспротивиться?

Не обращая внимания на обиженное лицо Сидни, а заодно и на внезапно появившуюся солнечную улыбку мамы, Кэтрин взяла графа под руку и последовала с ним на танцевальную площадку.

Уводя Кэтрин на танцевальную площадку, Алек, в отличие от нее, обратил внимание на лицо Ловеласа.