К сожалению, сэр Джеральд не имел понятия о щепетильности. Покончив со светскими любезностями, он перешел прямо к делу:

— Я не могу задерживаться. Давят дела. Уверен, вы понимаете, Иденмонт. Я приехал только для того, чтобы забрать мальчика. — Он кинул мрачный взгляд на сына: — Персиваль, иди пакуй вещи и поторапливайся.

— П-прямо сейчас, папа?

— Нет, конечно. — Эсме обняла его за худенькие плечи. — Вы только что приехали, и вам…

— Персиваль — пошел!

— Д-да, папа. — Мальчик выскользнул из комнаты. Лицо Вариана оставалось корректно невыразительным.

— Конечно, я не желал бы отрывать вас отдел, — расплывчато начал он, — но…

— Вы не отрываете, — в тон ему ответил сэр Джеральд. — Мальчик тоже. Я не спущу с него глаз, пока мы не окажемся в Англии. А там отдам в такую школу, где его розгами научат повиноваться долгу.

— Что касается долга…

— Он знал, что его долг — поехать с вами в Венецию, сэр.

— В том, что он этого не сделал, полностью моя вина, как я объяснил вам в письме.

Сэр Джеральд холодно улыбнулся:

— Я не стану называть вас лжецом, милорд. Вы сочтете себя обязанным вызвать меня на дуэль, а я не такой дурак, чтобы сражаться ради чепухи, даже если бы верил в эти средневековые трескучие фразы. Тем не менее я знаю, что не итальянец уговорил вас совершить круиз по Адриатике, а этот испорченный ребенок, голова которого забита сентиментальной болтовней его матери.

Вариан уловил вспышку в глазах Эсме, но она поняла его быстрый предупреждающий взгляд и промолчала.

— В любом случае все закончилось счастливым образом, — сказал Вариан легко и отчужденно. — Наше путешествие принесло мне жену… а вам племянницу. Я надеюсь, событие заслуживает того, чтобы отпраздновать его и простить.

Сэр Джеральд покачал головой:

— Надейтесь на что хотите, Иденмонт, но не в моих силах дать вам прощение, которого вы желаете. Вам нужно прощение в сумме тысячи фунтов, чтобы удовлетворить ваших кредиторов.

У Вариана окаменела спина. Баронет быстро продолжил:

— Надеюсь, что она принесет вам в приданое по крайней мере эту сумму, милорд, потому что больше вам ее негде получить.

Эти слова зажгли в Вариане такую ярость, что он не решался заговорить. Пока он боролся за самообладание, его гость обратил холодный взгляд к Эсме.

— Не имею в виду вас оскорбить, миледи, но вы знаете положение дел в семье, даже если милорд его не знает.

— Знаю очень хорошо, — ледяным тоном ответила Эсме. — Я ему сообщила. Я также сказала ему, что скорее умру, чем стану искать вашей милости.

В глазах сэра Джеральда вспыхнуло раздражение, но он сказал с фальшивым дружелюбием:

— Достойный и разумный ответ. Потому что от моей матушки милости не дождешься. — Он скользнул взглядом по Вариану. — Она пальцем не пошевелит. Не позволит, чтобы при ней упоминалось имя. Сколько раз я пытался! Особенно после рождения Персиваля. Думал, что внук смягчит ее. Она сказала, что если я опять упомяну имя брата, она оставит мальчика без гроша. — Он грустно помотал головой. — У меня связаны руки.

Он, безусловно, связал руки Вариану.

— Я понял, — сказал Вариан. — Больше всего на свете вы бы хотели воссоединения семьи. Но из-за сына не осмелитесь сделать попытку. Разумеется, я и не мечтаю вас об этом просить. Мы с Эсме нежно любим Персиваля. Мы не желаем чинить ему трудности. Получается, что у вас нет другого выбора, как самому отвезти его домой. Если бы его сопровождали мы с женой, его бабушка отнеслась бы к этому дурно, как я понял.

— Вот именно, милорд. — Сэр Джеральд потер руки. — Ситуация, достойная сожаления. Грязное белье и все такое. Хорошо, что вы поняли.

— Я очень хорошо вас понял, — сказал Вариан.

Али смотрел на стоявшего перед ним грязного бродягу.

— Ничтожный негодяй, — сказал он. — Ты принес мне горе. Следовало бы скормить тебя на завтрак львам. Но у меня мягкое сердце. Оно говорит, что нельзя обвинять тебя в том, что Аллах дал тебе мозги осла. — Он посмотрел на Фейзи. — Парень обманывает себя, думая, что он умный, а я осел. Он думает, раз я стар и болен, то заодно слеп и глуп. Что скажешь, Фейзи? Что сделать с этой неверной собакой?