— Как ты думаешь, я сделал ей больно? Она покачала головой:

— Думаю, это было неизбежно. Но ты заставил ее вознегодовать, и это поможет ей справиться со смущением. Но я не хотела бы оказаться на месте твоего брата, если он попадется ей в ближайшие несколько часов. Тебе скорее всего придется вытаскивать его из воды.

— Это будет не впервые, — сообщил Колин.

Они оба рассмеялись, и реакция Джорджи дала ему надежду, подтолкнула на последний пробный шаг через разделяющую их пропасть.

— Джорджи… Я так виноват перед тобой. Я столько раз не оправдывал твоих надежд, — признался он.

Она покачала головой:

— Я была ничуть не лучше.

— Нет, — произнес он голосом, полным сожаления. — Я предал тебя, когда подписал те брачные бумаги. Пимма чуть удар не хватил, когда я спросил его, что за человек лорд Харрис. Он так рассвирепел, узнав, что я поступил подобным образом с твоей помолвкой, что сомневаюсь, простит ли он меня когда-нибудь. И я не жду, что ты, наиболее пострадавшая сторона, извинишь мое бессовестное равнодушие к твоей судьбе. — Он замолчал на мгновение. — Джорджи, если бы я знал, то никогда не допустил бы подобного брака, никогда не подписал те брачные бумаги. — Она начала было говорить что-то, но Колин перебил ее: — Я знаю, знаю, мне следовало бы заранее встретиться с тобой и убедиться, что ты действительно довольна этим союзом, и уж по крайней мере я должен был прочитать брачный контракт.

Ее глаза расширились, как он заподозрил, от гнева и ужаса.

— Твое право — негодовать, но в свою защиту должен сказать, что я очень торопился. Я был на пути к… — Он замолчал, чуть было не проговорившись, что спешил на собственную свадьбу. Это подождет до лучшей поры. — Я думал о других делах. Мой отец весьма неудачно управлял своими имениями, все было пущено на самотек. Когда он умер, я унаследовал не только титул, но и жуткую гору бумаг.

Нельзя сказать, что ее удовлетворили эти объяснения… точнее, оправдания.

— Я знаю, мне нужно было разобраться во всем и уделить больше внимания тому, что я подписывал. Но мой поверенный убедил меня, что брак с лордом Харрисом был по любви…

— Что?! — вспыхнула она. — Я скорее вышла бы замуж за…

— Да, теперь мне все хорошо известно. Но, принимая во внимание то, что Харрис охотно уступил твое приданое вашему дяде за привилегию получить твою руку, я предположил, что он влюблен в тебя. Джорджи взглянула на него:

— Повтори, пожалуйста. Мое приданое? Какое приданое?

— Твое с Кит приданое. Все, что осталось бы от состояния вашего отца ко времени ваших замужеств, составило бы ваше приданое. Полагаю, сейчас это составит не так уж много, принимая во внимание, в какой роскоши вы росли, но…

Она предостерегающе подняла руки:

— Подожди. Ты, наверное, шутишь? У отца не было состояния, а что касается роскоши, то боюсь даже подумать, что ты счел бы скромным существованием, если считать нашу жизнь роскошной.

Теперь настала очередь Колина удивленно покачать головой:

— Не знаю, что и думать. Я видел представленные вашим дядей счета: учителя, модистки, школьные принадлежности, туалеты… туфли, — сказал он с усмешкой. — Не мне судить о женских туфлях, но та пара была дорогой. Ты не будешь оспаривать это.

— Они были взяты напрокат. Точнее, унаследованы. От миссис Тафт.

— Тогда куда же шли деньги? — уже всерьез удивился Колия.

— Дяде Финеасу, — услышал он низкий угрожающий голос. — Надо же, этот подонок…

— Ну-ну-ну… — предупредил Колин. — Только не при Хлое, — Он указал на колыбель дочери.

Джорджи прикусила язык. Она глубоко вздохнула и продолжила уже более сдержанно:

— Когда я вернусь в Лондон, то немедленно…

— Ты имеешь в виду мы вернемся, — поправил Колин. — Мы докопаемся до сути этой истории. Подозреваю, что ваш дядюшка Финеас и мой поверенный были в сговоре.

— Может быть, мне уведомить обо всем моего опекуна? — поддразнила она. — Я слышала, он безжалостный господин.

— Вовсе не безжалостный, когда дело касается тебя. Скорее, беспомощный. — Он протянул руку. — Я думаю, теперь самое время нам представиться. Как подобает.

Она протянула было ему руку, но остановилась. Когда Колин взглянул на нее, чтобы понять почему, он увидел, что ее руки были перепачканы дегтем от канатов. На них образовались волдыри, и они сильно саднили. Это не были шелковистые нежные пальцы леди, но его, Колина, они вели на небо.

Осторожно и нежно он взял ее руку в свою.

— Меня зовут Колин. Барон Данверс, в последнее время капитан Данверс корабля «Сибарис». Преданный вам и к вашим услугам, мадам. — Он низко склонился и поцеловал кончики ее пальцев.