Дик Латхам сидел в своем кабинете и любовно рассматривал макет своего нового детища — проект-новой киностудии «Космос», который он собирался воплотить в жизнь в горах Санта-Моника. Он собирался устроить если не восьмое чудо света на пяти акрах земли, то не самый плохой архитектурный ансамбль. Дик посмотрел на просторные павильоны, на фонтан, на жилые комплексы для съемочных групп, на склады для техники. Все было сделано с учетом местных горных условий и с учетом достижений науки и техники. Невольно ему на ум пришла мысль, как бы удивился его отец, узнав про такие дела. Студии покупали многие. Так делали Братья Уорнер, Голдвин и Мэйер. Так сделал и он, Латхам. Но никто из них не построил ни одной новой! А он это сделает! И пусть его папаша, который не верил в своего сына, перевернется в гробу от зависти… Теперь в информационной империи Латхама будет заткнута последняя брешь: теперь он появится и в новом для себя пространстве — в производстве кинофильмов и телепередач.

— Итак, где мы все это разместим, Томми? — довольным голосом произнес новый владелец студии «Космос».

Для Хаверса это прозвучало как благодать божья! Томми! — это означало, что его шеф доволен и позволил себе спуститься со своего Олимпа в знак благодарности за его, Томми Хаверса, дела.

— Пока все идет как мы хотим. Мы уже сделали привязку к месту. В контракте нет ни одной статьи против нашего проекта развития города Малибу. Алабама дал добро. Кажется, что во время вашего ланча вы обратили его в свою веру. Ваше вмешательство принесло пользу. А теперь нам крайне необходимо успеть завершить все работы по районированию. А это, как вам известно, трудное и хлопотливое дело. Тут потребуются справки из отделений местных природоохранительных учреждений, удостоверяющие, что наш проект не нанесет вреда окружающей среде. Нам придется иметь дело с землевладельцами, чьи участки будут нам мешать. Придется иметь дело с Калифорнийским отделом архитектуры, с городской администрацией в виде городского совета Малибу.

— Совпадет ли проект нашего расширения с границами предполагаемого развития города Малибу?

— Совпадет по крайней мере на восемьдесят процентов.

— А можем ли мы отложить заседание совета города на более поздний срок?

— Попробуем. А сейчас я готов поспорить, что нам придется проложить и центральную канализацию. Киностудия не сможет без нее обойтись.

— А как наши дела в отношении разрешения на строительство?

— Все не так просто, но мы постараемся прорваться. Наши юристы уже подготовили для нас все необходимые юридические обоснования. Все окончательно решится, как только мы обнародуем наши планы. В принципе мы предусмотрели все иски, которые нам могут вчинить, пока будет решаться вопрос о строительстве, о выдаче разрешений и прочей бюрократической писанины. Мы пока прикармливаем наших возможных оппонентов, местные политики уже проглотили наживку. Однако все это весьма накладно. А аппетиты растут.

— Только, прошу, не недооценивайте экологистов и прочих любителей и ревнителей природы. Они очень опасны. Возьмите хотя бы их лидера — Алабаму. Я его не терплю, но при этом я уважаю его за решительность и бескомпромиссность. Если он узнает, что мы тут с вами затеваем, он просто оторвет нам кое-что…

— Да, вы правы. Мы не теряем голову. Если бы мы организовывали просто загородный частный клуб, то никто бы даже и не подумал пошевельнуться. Но студию. Да еще киностудию в Малибу! И все же большинство тех, кто имеет хоть какой-либо вес в этом городе, на словах будут поднимать шум. Но ведь они прекрасно понимают, что строительство здесь нового киноцентра во много раз увеличит их доходы. Возьмите один только небольшой пример — транспорт до студии. Ведь если пустить круговой маршрут, то только на одном этом можно заработать приличные деньги. И мой внутренний голос говорит, что у нас не должно быть особых неприятностей. Правда, он тоже может ошибаться.

— Все покоится на деньгах, — глубокомысленно изрек Латхам, продолжая разглядывать макет. — Надеюсь, Гроссман понял, что ему надо делать?

— Пока с ним все в порядке. Мы увлекли его технической стороной проекта. Он по уши влез в проектирование звукозаписывающих студий и прочего. Одного только оборудования намечено закупить на двадцать пять миллионов для звукозаписывающей команды! Все это для меня, честно говоря, китайская грамота, но специалисты просто в восторге! И вообще, скоро у нас будут все условия для того, чтобы делать самые лучшие в техническом плане фильмы. «Боже, я шарахаюсь от вандала-разрушителя к образу творца-создателя, — подумал не без удовольствия Дик Латхам. — Когда я решил продать, старую студию „Космос“ и землю, меня приняли за сквалыгу, любящего только лишь деньги. Теперь же половина мира узнает меня как нового Сесиля де Миля, известного творца и строителя. Другая же все равно обвинит в хищническом уничтожении природы».

— Ладно, Дик, вспомните любимую поговорку Рика Нельсона о том, что всем не угодишь, а раз так, то угождай себе!

— А кого мы наймем руководить? — неожиданно спросил Латхам. Этот вопрос постоянно задавали себе все в Голливуде еще с незапамятных времен, со смерти последних киномагнатов. — Я еще не видел более жалкого зрелища, чем старое руководство студии «Космос». Избавление от них слишком затянулось. Это надо было сделать гораздо раньше, — тяжко вздохнул он.

— Все очень просто. Происходит по принципу Питера: люди достигают-уровня своей некомпетенции и на этом месте остаются, Как бы ни были талантливы актеры, киносъемочная группа, в конце концов, даже сценарист, едва доходит до исполнения на уровне руководства — все гибнет прямо на глазах. И все идет совершенно независимо от замыслов режиссера и актеров.

Дик Латхам смотрел, не отрываясь, на макет студии. Как бы отвечая и собеседнику, и своему внутреннему оппоненту, он произнес:

— Ничего, мы все преодолеем. Я найду подходящего человека, способного справиться с задачей. Я сам придам первоначальный толчок этой киностудии. Я знаю, что это чревато последствиями, но я не боюсь рискнуть. И потом, если становишься обладателем блока средств массовой информации стоимостью в десятки миллиардов долларов, то, кажется, знаешь, что хочет публика и что ей должно понравиться… — Латхам ухмыльнулся. Такие вещи он почти никогда публично не говорил. Десятки миллиардов долларов, плюс-минус сотню миллионов. Он так точно и не знал, сколько же их у него.

— Послушайте, Латхам, вам под силу сделать это одним мизинцем, — вдохновенно лгал Томми Хаверс, хотя на самом деле он считал, что построить новую киностудию не удастся никому. — Весь вопрос теперь в том, сколько времени займет воплощение в жизнь этой идеи, отвлекающей десять процентов всего капитала компании.

— Я думаю, все будет очень быстро, — засмеялся Латхам, — «Космос» — моя новая забава. Я хочу поиграться с ней сам. И ты очень удивишься, как объект с десятью процентами от общего капитала сможет быстро превратиться в основной источник дохода. У меня на примете целая куча интересных людей, которых я хочу вытащить на свет божий. Патнэм вполне мог бы поставить несколько талантливых фильмов после того, как мы поприжмем его не в меру острый язычок. А не хотел бы ты увидеть в каком-нибудь нашем фильме Уитни Хьюстон? А что скажешь о несравненной Мелиссе Вэйн? Это просто динамит, а не женщина! Она придаст новые краски и остроту жизни. Я хочу, чтобы с ней подписали долгосрочный контракт.