— Что случилось? — испуганно спросила Пэт, вся в тревоге от такой неожиданной перемены.

— Моя мама умерла в прошлую пятницу, — сказал Тони дрожащим голосом.

Его лицо было опущено вниз, пелена застлала прекрасные глаза. Чувственные губы дрожали. Пэт почувствовала острую жалость и дотронулась до него, успокаивая, словно малое дитя.

— Мне очень жаль, — произнесла она мягко.

И ей действительно было жаль его. Незнакомец покорил ее в первый раз своей красотой. Во второй раз он покорил ее своей скорбью. Она была совершенно не права, поверив своему первому впечатлению. Он вовсе не бесчувственный, холодный чурбан. У него было нежное сердце!

Тони взглянул на нее. Он ничего не скрывал и не стыдился проявления своей слабости перед этой девушкой. Тони перевел дыхание и признался ей:

— Я никогда не смогу привыкнуть, что моей мамы нет рядом! Никогда я не привыкну!

— Успокойся. Время лечит раны. — Пэт произносила фразу, которую в таких случаях говорят люди на всех языках мира.

Она заключила Тони в свои объятия, поглаживая его по волосам и успокаивала, неожиданно осознав, что он не противится ее ласкам.

— Надеюсь, — произнес Тони тоном, в котором Пэт распознала, что он понял ее сострадание и отдал должное ее попыткам придать в общем-то банальным словам то теплое и так нужное ему участие.

— И самое главное — это то, что я всегда был слишком занят делами, чтобы просто сказать маме, как я ее люблю.

«Мне кажется, что она это и так знала». — Пэт никогда еще не видела человека, столь выразительного в своих эмоциях, как этот молодой красавец. Она провела пальцами по его руке, почувствовала теплоту его кожа Взглянула в глаза и увидела ответный блеск. Его ощущения сейчас были еще далеки от комфорта или удовольствия. Он вдруг понял, что перед ним стоит человек, которого он, возможно, искал всю жизнь.

— Спасибо, — тихо произнес Тони.

Едва он произнес эти простые слова, Пэт совершенно ясно поняла, что сейчас произошло. Она влюбилась!

Пэт Паркер сидела в одиночестве в переполненном людьми ресторане. Она вновь посмотрела на часы. Было уже половина восьмого. Тони опаздывал на полчаса. Пэт налила себе минеральной воды. Но из-за жары лед уже растопился, газ из воды успел выйти. Все было теплым и безвкусным. Она посмотрела в зал, где веселилась молодежь. Она смотрела на их загорелые тела в преимущественно светлых одеждах. Все они имели какое-то отношение к кино и весело проводили время. Пели, смеялись и танцевали. Пэт же сидела в одиночестве. Она посмотрела в окно на вереницу джипов, «корветов», «феррари», «ягуаров». На толпы людей, спешащих мимо. Среди них не было Тони Валентино. Пэт тяжко вздохнула. Ну когда же она научится разбираться в жизни и не попадаться на удочку так глупо! Все это было давным-давно описано в книжках. Красавец на океанском пляже! В Малибу! Стремительное знакомство и мгновенное проникновение в духовный мир друг друга. А эти роскошные эмоции? Он даже не скрывал, что актер. А потом они долго шли вдвоем, взявшись за руки, по песчаному пляжу. В маленьком ресторанчике, куда они зашли выпить немного кока-колы, он успел рассказать всю свою жизнь. Она его слушала, но больше смотрела на его необычное лицо, на его уверенные жесты. Он был так искренен и реален. Не было ни капельки фальши ни в том, что он говорил, ни в том, что он делал. Тогда, на пляже, Пэт ни секунды ни колеблясь, полностью поверила ему и в него. Но сейчас она уже не была так уверена. Вдали от его влияния стали появляться сомнения. А часы прямо указывали, что уже полчаса, как он должен быть с ней. Даже можно было сказать по-другому: уже полчаса она живет без Тони Валентино.

Пэт схватила за рукав пробегавшего мимо официанта и попросила принести чего-нибудь перекусить.

— Принесите мне что-нибудь. Боюсь, что мне придется поужинать в одиночестве.

— Ни в коем случае, — услышала она голос Тони. Он возвышался над столом словно утес. Он выделялся своей темной кожаной курткой среди этой толпы людей в светлых одеждах. Под курткой у него была майка снежной белизны, оттенявшая загар. Джинсы обтягивал кожаный кавалерийский ремень. Ковбойские ботинки дополняли его наряд. Тони снял гофрированный шлем с головы и положил на стол. Указывая пальцем на ресторанное окошко, он показал Пэт свой транспорт — красно-белый велосипед «Кавасаки». Тони буквально светился радостью, что он встретил Пэт, и все было как тогда на пляже, во время их первой встречи. Правда, сейчас черты лица Тони были едва различимы, словно его окутывал какой-то волшебный туман.

— Привет, — сказала Пэт абсолютно нейтральным голосом, в ожидании извинений и оправданий. Но не смогла выдержать тон и полностью позабыла о своей обиде, что он целых полчаса где-то бродил, бросив ее одну. Он появился, и снова все стало прекрасным. А глядя на его велосипедное снаряжение, Пэт поняла, что именно таким способом он поддерживает форму. А тело его… Она поняла, что не сможет устоять перед его натиском… Да, он намеревался взяться за нее всерьёз и вовсе не шутил. И об этом говорила вся его напряженная, ждущая фигура, флюиды, которые исходили от него.

— Извини, я задержался, — только и произнес Тони. Не было ни намека на оправдания.

Тони плюхнулся в кресло напротив нее и устроился там поудобнее. Едва он сел, как она смогла четко различить его черты. Это тоже был его фокус — когда он хотел, все могли увидеть его глаза, его лицо… Сейчас Тони вовсе не выглядел подавленным или озабоченным. Напротив, он выглядел отменно.

— Приходить точно в назначенное время для тебя так трудно? Это называется непунктуальность. А для актера это…

— Нет, для меня это не представляет никакой проблемы, — улыбнулся Тони при виде раздраженной Пэт.

Его глаза вновь проникали внутрь девушки. «Для меня» было сказано почти с вызовом. Пэт почувствовала, как начинает злиться. Ее разум говорил ей, что надо успокоиться и не глупить. Она еще не достаточно хоршо знала этого парня, чтобы вот так просто с ним ссориться. Если все, что она хотела от него, было затеять ссору, она уже могла получить это прямо сейчас и потом убежать из ресторана. Так они, между прочим, и начали свое знакомство — с препирательства. А теперь это грозило повторением. Но она не могла вынести спокойно его самодовольство. Трудно было бы найти еще кого-либо столь же самоуверенного и красивого одновременно. Она им восхищалась, но ей этого было мало. Она еще хотела и руководить им.