Теперь им обоим предстояло подумать, как строить отношения в дальнейшем. И в то же время Тони поймал себя на мысли, что он оценивает свое поведение, словно был зрителем в театре. Он чертыхнулся и улыбнулся сам себе по этому поводу. Этого еще не хватало! Так нельзя, можно и с ума сойти… Но все же он решил запомнить все нюансы этой встречи со своим отцом, чтобы когда-нибудь в будущем в одной из своих ролей…

Плечи Дика Латхама подрагивали от его рыданий. Тони стоял и смотрел на этого человека, на своего отца. Потихоньку в его душе зарождалась нежность к этому человеку. Ему захотелось дотронуться До него, подбодрить. Но Тони боялся сделать первый шаг к сближению, он боялся ошибиться, сделать что-то не так. Поэтому он замер в неудобной напряженной позе. Очевидно, Латхам почувствовал участие Тони. Он медленно поднял глаза вверх на человека, стоящего перед ним. На человека, которому он дал жизнь. И его рука потянулась и сомкнулась в крепком пожатии с рукой сына.

— Я не могу в это поверить… — не переставая бормотал Дик.

Но на самом деле он уже верил в то, что это правда. И дело не только в фотографии, что стояла сейчас перед ним на столе, где он был изображен еще молодым со своей невестой Евой Вентура. Он верил своему сердггу, а оно сейчас просто пело от восторга.

Дик вспомнил события последних недель и тщательно проанализировал их. Тони и его постоянно тянуло друг к другу. Они были похожи во многом даже больше, чем им самим хотелось. Их привлекали примерно одинаковые жизненные цели, и даже в своем соперничестве они старались оказать уважение друг к другу. А как можно было отбросить факт спасения Дика Латхама в подводной пещере Санта-Круз? Да, Тони действительно был его сыном.

Внезапно Тони издал какой-то странный горловой звук. Затем закашлялся, у него запершило в горле, и навернулись слезы на глаза. В сценарии этого не было. Тони не мог никак сориентироваться. У него снова началось раздвоение. С одной стороны, он был рад, что все так повернулось. С другой — никак не мог отделаться от многолетнего чувства горечи от встречи с человеком, от которого убегала его мать…

— Мне… я… мне очень жаль, что мама нас сейчас не видит, — наконец выдохнул он и слеза скатилась из его глаз.

— Она сменила свое имя, чтобы я не смог найти ее. Если бы ты только знал, Тони, как я ее любил! — горько произнес Латхам и снова закрыл лицо руками.

Его плечи содрогались от более не сдерживаемых рыданий. Он их не стеснялся, горе было искренним. Он никогда больше не увидит Еву Вентура. Долгие годы он мечтал о встрече с ней. Время залечило боль от их расставания, но ничего не смогло сделать с воспоминаниями, которые и сейчас были свежи в его душе. Ева умерла, и никогда он не сможет попросить у нее прощения за боль, которую он когда-то ей причинил. Сколько раз он мысленно произносил речи, обращаясь к своей возлюбленной в надежде, что когда-нибудь сможет ей все это сказать в действительности. Но, с другой стороны, все обстояло и не совсем уж и плохо. Ева оставила ему свой привет. Рядом с ним был его сын, которого он в последний раз видел, нет, не мог еще видеть. Ведь тогда Ева была беременной. И вот он здесь, рядом с ним. Ему нужна его помощь и защита. И Латхам вновь почувствовал себя самым счастливым человеком в мире.

Тони почувствовал, что Латхам просит у него прощения. Он это очень отчетливо ощутил.

— Я все время считал, что ты бросил маму. Я ведь не знал, что это она ушла от тебя… — тихо проговорил Тони. Он уже знал, что земля круглая, а не плоская, но ему еще требовалось какое-то время, чтобы осознать и принять всем сердцем такие перемены.

— Да… она бросила меня, потому что я был негодяем, который заслуживал именно такой участи… — продолжал Латхам.

Затем он глубоко задумался. Его заботила одна вещь, но он боялся спросить Тони напрямую об этом. Все же он решился:

— Тони, а твоя мама что-нибудь вообше говорила обо мне? Говорила ли она тебе, что любит меня?.. — Латхам взглянул на Тони. В его глазах теплилась надежда, что это было именно так.

Тони медленно кивнул в подтверждение. На самом деле он не был до конца уверен в этом. Но то, что его мать до самых последних дней сохранила любовь к Латхаму, для Тони было совершенно ясно, когда он вспомнил, что мать никогда не говорила сама на эту тему, но и всегда обрывала его, когда Тони из мальчишеского озорства начинал нести какую-то чепуху о своем отце. Да, теперь он точно понял, что она не давала ему сказать худого слова о своем отце. А этот факт тоже значит много.

Тони смотрел на своего отца, и его одолевали мысли, которые никогда раньше ему не приходили в голову. Ему вдруг захотелось многое рассказать отцу, посоветоваться с ним, получить его поддержку. Интересно, подумал Тони, в отроческом возрасте отцы нужны, чтобы воспитывать. В более старшем они нужны для того, чтобы приглядывать и направлять. Может, сейчас у него именно такой возраст, когда отец и должен его направлять?

Латхам выпрямился, расправил плечи и встал. Боже! Будущее не казалось ему легким и радужным. Но он ничего не боялся. Рядом с ним был наследник его дел, его духа, его империи. Сильный, талантливый, молодой Тони. Возможно, подумал Дик Латхам, что это даже подарок Небес. Его сын вырос нормальным человеком. Ему не вскружили голову деньги и положение его отца. Он вырос в бедности, в непростых условиях полуголодного существования. Научился держать удар и не поддаваться панике. И научился самому главному — беречь свою честь.

Сейчас они стояли плечом к плечу. Все лишнее, нанесенное глупыми амбициями, перестало для них существо — вать, словно никогда и не было. Была только нежная любовь между отцом и сыном. Они торопились наверстать упущенное задолгие годы и не могли наглядеться друг на друга.

Повинуясь какому-то властному импульсу, Латхам обнял Тони, и онц крепко сжали друг друга в объятиях, надолго замерев. Потом уже Тони, совсем как мальчишка, уткнулся носом плечо отца, всхлипнул и зарыдал во весь голос. Пэт смотрела во все глаза на встречу отца с сыном тоже плакала от счастья, от умиления, от любви к ним обоим…