–  У тебя появились новые синяки, - сказал я, посмотрев на нее.

Ее глаза оставались закрытыми.

–  Доброе утро, - пробормотала она и снова обняла меня. Время замедлило ход, когда я проник в ее неумолимое,

жадное естество.

Но время, разумеется, нельзя остановить. В наушниках наших шлемов запищал утренний звонок Сэма, к счастью, он не успел помешать части моего тела стать частью Рэнди. Сэм напомнил мне, что если мы хотим выбраться из пещер Миранды, то придется наверстать упущенное время.

Рэнди покинула постель, вращаясь, проплыла по воздуху и медленно опустилась на свою койку, стоявшую напротив моей. Во всем блеске своей наготы, она сладко потягивалась, словно кошка, глядя прямо в мои зачарованные глаза.

–  Женщины воплощают в себе инстинкт; они безобидны, здоровы и приносят удовольствие.

Безобидны? Я ухмыльнулся и напомнил ей:

–  Однако нам пора ползать по пещерам.

–  Вас поняла, - рассмеялась Рэнди, выхватила свой костюм из кучи одежды в конце палатки и принялась натягивать его. Штаны надевались, словно пара колготок, с той разницей, что были скользкими изнутри и легко принимали форму тела. Ее тела. Я последовал ее примеру, и мы быстро выпустили воздух из палатки и упаковали ее.

Сэму потребовался час, чтобы найти вход в пещеру. Это оказалась всего лишь щель, в которую мы едва могли протиснуться. Час мы потратили на то, чтобы убедить себя, что других вариантов нет, затем, извиваясь, вползли в щель, словно муравьи, толкая перед собой снаряжение и верхние костюмы, прижимаясь к стенкам изо всех сил.

Думаю, мы не делали и ста метров в час. При такой скорости положение наше представлялось безнадежным, но Сэм уверял, что впереди еще будут пещеры.

Возможно, лучше было бы, если бы нас вел Нихил. Он крупнее Рэнди и менее склонен пренебрегать неудобствами, он полз бы медленнее и откалывал бы больше камня от стенок, и, как мы убедились, в этом случае дело продвигалось бы быстрее.

Когда я медленно протискивался вперед, поглощенный разгадыванием загадки Рэнди, Миранда застонала - по крайней мере, стон раздался в наушниках моего шлема, прижатого к узкому потолку щели, в которую превратился наш коридор. Я почувствовал что-то. Неужели мне на ребра давит сильнее? Я справился с паникой, сосредоточившись на окружающих меня людях и их фонарях, освещающих промежутки между стенками расщелины и нашими телами.

–  Я не могу пошевелиться.
– Это голос Кэти.
– И мне холодно.

Наши костюмы были лучшими из серии «Исследовательских» - двадцать слоев тончайшей ткани, склеенной эластичным полимерным составом. Хотя они были тонкими, они хорошо сохраняли тепло, а окружающее нас безвоздушное пространство Миранды изолировало еще лучше.

Обычно потери тепла ограничиваются участками ладоней или ботинок, прикасающимися к поверхности льда, и главная проблема состоит в том, чтобы избавиться от тепла. Поэтому наши костюмы преимущественно бывают темно-серого или угольно-черного цвета. Но если почти квадратный метр вашего тела прижат к ледяной поверхности, даже лучший материал толщиной в миллион атомов, который может приобрести Астрографическое общество, не предотвратит охлаждения.

Старое выражение «холоднее, чем ведьмина грудь», возможно, даст вам представление о положении Кэти.

–  Я мало что могу сделать, - ответил я.
– Я сам почти застрял. Попробуй еще протиснуться.

–  Сэм, - выдавила Кэти, по ее голосу ясно было, что в ней происходит борьба между паникой и самообладанием, - стань между стенками, как клин. Удержи их, чтобы они не сближались.

–  Это не поможет, Кэти, - ответил он.
– Меня раздавит, и я буду уничтожен совершенно напрасно.

–  Вспомни о своих законах!
– взвизгнула Кэти.
– Ты обязан мне подчиняться. А теперь действуй, пока мне не сломало ребра! Нихил, заставь этого робота повиноваться мне!

–  Кэти, дорогая, - произнес Нихил, - я тебе сочувствую, но не могла бы ты немного помолчать. Давай подумаем, что можно сделать.

–  Я через несколько минут превращусь в сосульку, а ты хочешь подумать! Пропади все пропадом, Нихил, мне больно. Пожертвуй роботом и спаси меня. Я ваш врач.

–  Кэти, - сказал Сэм, - мы постараемся вытащить тебя, но ведь с момента землетрясения мы прошли всего сто километров, а нам, возможно, придется одолеть еще тысячу. Если мы будем каждые сто километров встречаться с подобными трудностями, нас может ожидать еще десять таких случаев. А у вас есть только один робот, которым можно «пожертвовать», как ты выразилась. Если сейчас вы лишитесь меня, то рискуете в дальнейшем остаться без помощи. Сейчас толчков нет, так что размышление не ведет к непосредственному риску.

–  Провались ты со своей логикой! Мне холодно. Вытащите меня отсюда!

После этой вспышки наступила смущенная тишина, и, казалось, на целую минуту все задержали дыхание. Затем Кэти начала коротко, испуганно всхлипывать, и, по крайней мере, мы поняли, что она еще жива.

Тишину нарушила Рэнди:

–  Остальные могут двигаться вперед?

–  Да, - ответил Нихил, - немного.

–  Я тоже, - добавил я.

–  Сэм, - приказала Рэнди, - телемодуль. Трос.

–  Это у меня есть.