– Мам, у нас что-то горит?

– О, Господи! Рождественские торты и пирог к папиному чаю! – Элиза вскочила, схватила кухонное полотенце и распахнула створку плиты. Она стала вытаскивать из нее противни, крикнув Лоретт через плечо:

– Да не сиди же ты, открыв рот, красавица, возьми другое полотенце и помогай мне. А ты, Одра, освободи, пожалуйста, место на подставке.

Лоретт и Одра бросились ей на помощь, и через несколько секунд рождественские торты, праздничные караваи и пирог с беконом и яйцами были извлечены из печи и поставлены остывать. Элиза окинула их критическим взглядом и удовлетворенно кивнула – ни один не был испорчен.

– Это всего лишь я, мам! – Дверь распахнулась, и в кухню влетел Винсент, снимая на ходу шапку. Увидев Одру, он в изумлении поднял брови. – Что ты здесь делаешь, дорогая? – спросил он самым что ни на есть нежным тоном.

Как будто бы и не было прошлой ночи, подумала Одра, молча глядя на него и удивляясь его способности отбрасывать от себя всякие неприятности. Его теперешняя невозмутимость была просто поразительной. В ней поднялось раздражение.

– Она зашла выпить чашку чая, – быстро вставила Лоретт. – Мы встретились на Таун-стрит, и я пригласила ее зайти к нам ненадолго.

– Ясно. – Винсент, скинув пальто, направился к шкафу.

Лоретт торопливо подошла к нему.

– Давай-ка я повешу его, Винсент, – предложила она, забирая у брата пальто. – А ты иди к огню и грейся. Похоже, ты замерз.

Она не хочет, чтобы он видел чемодан, подумала Элиза, внимательно наблюдая за своими детьми. Но он все равно увидит его, раньше или позже. Она вздохнула и вернулась к своим пирогам.

– Спасибо, Лоретт, – поблагодарил Винсент, потирая застывшие руки и шагая по комнате. – Я бы не отказался от чайку.

– Сейчас налью, – пообещала сестра и направилась к буфету. Поставив на стол чашку с блюдцем, она подняла чайник и наполнила ее чаем.

Минуту спустя дверь опять распахнулась, и в кухню вбежал Дэнни, за которым степенно шествовала Мэгги, чувствовавшая себя сегодня очень взрослой и важной персоной.

– Мы получили роли! Мы получили роли! – крикнул Дэнни на всю комнату, бросая на диван шапку и шарф. За ними последовало и пальто, а сам он поспешил к стоявшей в углу клетке с птицей.

– Я пришел, Летун, – заворковал он, нежно глядя на маленькую птичку, которую купил ему и которой дал имя Винсент.

– Дэнни, сейчас же повесь свои вещи, – сказала Элиза своему младшему сыну.

– Сейчас, мам, сейчас повешу.

Мэгги, снимавшая пальто, предложила:

– Я повешу, мама.

– И какая же роль тебе досталась, непоседа? – спросил Винсент, когда малыш минуту спустя остановился возле него.

Дэнни поднял глаза на своего красивого старшего брата и счастливо улыбнулся.

– Я буду мальчиком-пажом. Мне ничего не нужно говорить, но я понесу хорошенькую красную бархатную подушечку с хрустальной туфелькой.

Винсент взъерошил его волосы.

– Это замечательно, парень.

Мэгги села к столу между Лоретт и Винсентом и ухмыльнулась.

– Зато у меня говорящая роль и большая при этом. Я буду играть одну из уродливых сестер.

– Какой прекрасный подбор актеров! – воскликнул Винсент и громко захохотал.

– Ты просто ужасный человек, наш Винсент! – визгливо закричала Мэгги, сильно ударив его по руке. – И если я уродина, то и ты тоже, потому что все говорят, что мы с тобой похожи как две капли воды. – Она снова ударила его.

Он крепко схватил ее за запястье.

– Ну-ка, вы двое, прекратите возню! – закричала Элиза. – Отец должен прийти с минуты на минуту, и ему захочется тишины и покоя после тяжелого рабочего дня.

Элиза подошла к буфету и достала оттуда два больших блюда.

– Вам неплохо было бы остаться к ужину, Одра и Винсент. Еды хватит на всех. Есть пирог с беконом и яйцами, а вчера я приготовила отличный заливной язык, – сказала она и взглянула на Одру через плечо. – Ты останешься?

– Пусть решает Винсент, – пробормотала Одра.

– Конечно, мы останемся, мам, почему бы и нет? – Он вынул свои «Вудбинсы» и закурил.

Одра с облегчением откинулась на спинку кресла и с отрешенным видом продолжала смотреть на огонь.

Она предпочитала быть здесь, чем находится с мужем один на один в коттедже, где обязательно снова возникнет ссора! Через несколько минут должны вернуться с работы братья Джек и Билл, и в доме станет шумно, как это всегда случалось, когда собиралась вся семья. Но каким бы грубоватым и бесцеремонным не бывали временами Краудеры, Одра знала, что у всех у них добрые сердца.