— Узнаете, что это? — спросил он понятого.

— Ну это… — парень был рад продемонстрировать осведомленность, — черняшка.

— Правильно, черняшка, здесь два-три грамма.

Я ничего не понимала, кроме того, что появление ментов ничего хорошего мне не предвещает. Что такое черняшка? Чего там два грамма? Я постаралась заглянуть через плечо понятому, перед глазами мелькнул пакетик какого-то коричневого вещества.

Что это?

— Черняшка, — наркотик, наркоманы его специально готовят и вводят внутривенно, — объяснял Кордаков понятому, тот согласно кивал головой. — А вот еще травка, граммов пять, наверное.

У меня на голове волосы зашевелились. Черт, ведь если у меня в ларьке, в мою смену нашли наркотики… Я с отчаянием посмотрела на Кордакова.

— Нечего на меня, девушка, так смотреть, раньше думать надо было, — он жестоко рассмеялся.

Услышав этот смех, я вздрогнула. Было понятно, что никакого снисхождения от этого человека ждать не приходится. Мое объяснение того, как попала ко мне эта пачка, он сочтет бредом. Перед глазами все поплыло. Понятные расписались в протоколе и ушли.

— Закрывайте ларек, мы его опечатаем!

Я беспомощно оглянулась, не соображая даже, за что нужно взяться сперва. Где шуба? А где ключ?

Через витрину я вдруг увидела свое спасение, Олега, выходящего из такси. Он знает, что делать! Он появился на пороге и с недоумением огляделся вокруг.

— Я могу узнать, что здесь происходит?

Кордаков сунул ему поднос корочку, назвался, и Олег сразу как-то обмяк.

— А что случилось? — спросил он меня, и я открыла было рот, чтобы все объяснить, но меня оттер в сторону Кордаков.

— Чем меньше людей будет знать о том, что произошло, тем лучше. Понятно?

Я с отчаянием посмотрела на Олега, понимая, что сейчас он будет думать обо мне черт-те что. Ларек кое-как закрыли, меня вывели, словно под конвоем. Если бы на меня сейчас одели наручники, я бы не удивилась и только покорно протянула руки, настолько я была оглушена и ошарашена происходящим. Меня усадили в машину на заднее сиденье, между двумя работниками милиции. До Управления внутренних дел доехали быстро. Все это время я видела перед собой только стриженый затылок Кордакова и думала, что будет дальше. «Неужели наркотики предназначались Саше? — спрашивала себя я, — А почему бы и нет? Может, ему нравится после рюмки-другой косячок забить… Ну и вляпалась же я!»

Темнело. «Жигули» заехали во двор УВД и остановились. Какими-то запутанными коридорами мы прошли на третий этаж и очутились в крохотном кабинете. Два стола, шкаф, из которого бумаги сыпались прямо на пол, и компьютер на журнальном столике в углу — вот и вся обстановка. Меня усадили на ободранный стул без спинки. Кордаков сел за стол, закурил, глядя на меня прищуренными глазами. Глядя на него, курить захотелось просто неимоверно.

— Мне-то можно закурить?

— Курите-курите… Лишь бы вам на здоровье…

Игорь сразу же сел за компьютер, включил его и стал беззаботно гонять какую-то «стрелялку». Из компьютера доносилось то противное хихиканье, то выстрелы, то вопли каратеки. В комнате на минуту появилась молодая женщина.

— Что, привели уже? — спросила она.

— Вот… — Кордаков продемонстрировал ей меня. — Когда освободишься, займешься этим?

— Хорошо, — она ушла.

От нечего делать, я стала рассматривать бумаги на столе. Там лежали какие-то приказы, докладные… Все они были подписаны смешной фамилией Черныш. Кто это?

— А вот этого не надо делать! — Кордаков убрал бумаги от меня подальше, встал, что-то сказал Андрею и тоже ушел.

Я знала, что перед допросом человека обычно «маринуют», но одно дело знать, совсем другое, когда испытываешь это на собственной шкуре. Минуты тянулись, словно липкий, густой кисель. За полчаса я выкурила пять сигарет. Мне уже начинало казаться, что я никогда не выйду из этого мрачного кирпичного здания с обшарпанными стенами и поломанной мебелью. Я твердо знала одно: сидеть я не буду! Сбегу, покончу с собой, все, что угодно, но никто, никогда не ограничит мою свободу! Хотя все, что ждало меня впереди, я представляла себе очень смутно. Еще я подумала о родителях. Когда они все узнают, еще неизвестно, кому они поверят, мне или ментам. И вообще, кто их предупредит, если я не вернусь завтра со смены? Руки дрожали, когда я вминала сигарету в дешевую пепельницу.

Наконец, пришла молодая женщина, села за стол, достала и положила перед собой листок бумаги, взяла ручку. Следом за ней появился Кордаков, сел за другой стол и снова уставился на меня своими наглыми глазами. От этого взгляда я почувствовала приступ тоски. Я посмотрела на женщину и подумала, что она, наверное, ненамного меня старше, от силы лет на пять. Наверное, с высшим образованием… Сюда не берут женщин без высшего. Ну почему я не окончила свой политех?

Тщательно записав мои данные, женщина взглянула на меня.