–  Да. Вы знаете, я раньше думал, такой лес должен кишеть животными, как в книжках для мальчиков. А он пустой. Мы даже не смогли никого подстрелить - просто потому, что никого нет. Пустой лес, правда, странно?

Это в книжках для мальчиков пишется о рае на земле. Рае для мальчиков, рае, где можно стрелять и бороться с нестрашными опасностями, взрослеть без драм, без вины, превращаясь в сильных мужчин. А это не рай. Это земля для таких, как он, таких, как мы, земля для потерянных душ, для отверженных, для тех, кто умирает без покаяния.

Он пожал плечами.

–  Здесь все боятся. Животные боятся человека, боятся друг друга. Вполне естественно. Вот, гляди.

Он пошевелил тушку посохом.

–  У него клыки!
– изумленно сказал Арчи.

–  Да. Он тоже пожирал чью-то плоть. Хищный олень - странный зверек, слышали о таком? Туземцы говорят, он вдобавок умеет лазить по деревьям. Послушайте, Арчи, надо забрать мясо. Здесь его разделывать нельзя, зверь может вернуться.

–  Какой зверь?

–  Скорее всего, крупная кошка. Обычно они очень осторожны, но голод может пересилить. Если мы отойдем подальше, а там разложим костер… у нас наконец-то будет еда. Взвалите его на шею, Арчи, так будет удобней.

–  Но он весь в крови!

–  Ну, так оботрите его листьями. Идемте, Арчи, это добрый знак. Быть может, нам все-таки удастся выйти к людям.

–  Мы просто обязаны, отец Игнасио, - юноша повернул к нему голову, на губах его скользнула дрожащая улыбка, - ради… ради нее. Она бы хотела, чтобы люди узнали - о ней и об Аттертоне. О затерянном городе.

–  Да, - механически повторил священник, - о затерянном городе. Осторожней, Арчи, вы пачкаете воротник кровью.

–  Тебе надо подкрепиться, - сказал он.

Жареный оленек пах восхитительно. На золотистом мясе пузырился и шипел розовый сок.

Мэри лишь помотала головой. Зубы ее были так плотно стиснуты, что, казалось, верхняя челюсть срослась с нижней.

–  Еще немного - и мы выйдем к людям. Здесь где-то неподалеку должна быть бельгийская миссия.

–  Мэри, - сказал молодой человек, нагибаясь к ней, - Мэри. Тебе надо лишь немного потерпеть, но для этого требуются силы.

В руке он держал кусок мяса, насаженный на палочку.

Она оттолкнула его, глядя исподлобья лихорадочно блестевшими глазами.

Был закат, и стволы деревьев окрасились алым, пламя костра растворялось в нем, языки огня сновали, словно бледные призраки. Вокруг разливалось золотистое жужжание насекомых.

–  Этот лес похож на храм, - сказал молодой человек, - деревья

–  словно колонны, подпирающие небо, бабочки - словно драгоценные камни на алтаре.

–  Но он выстроен не для нас, - отец Игнасио прожевал кусок мяса.
– Это храм ложных богов. Недаром, когда человек приходит сюда, он строит свои храмы. Разве леопард способен смотреть в небо?

–  А разве нет? Кто знает?

Одна из бабочек, крупная, темная, отделилась от стаи и скользнула к ним. Присев на ствол, она раскрыла темные надкрылья, распахнув подкладку, с которой смотрели два ярких синих глаза.

Мэри взвизгнула и вскочила.

–  Это он, он!
– она билась в руках отца Игнасио, пытавшегося ее удержать, точно пойманная рыбка.
– Он следит за нами, все время следит! Он, Томпсон.

–  Но, Мэри, это же просто бабочка… Их здесь много. То была одна, сейчас - другая.

–  Нет, нет… - она всхлипывала, мотая головой.
– Это он, он… Он теперь повелитель мертвецов, всех мертвецов этого леса, всех утонувших в болотах, всех, кто ищет себе пару, чтобы лежать вместе в темной-темной яме…

–  Может быть… - Арчи неуверенно покачал головой, - все-таки туземцы? Маленькие люди, знаете, такие маленькие люди, люди леса. Они бояться показываться на глаза, прячутся в кустарниках, в зарослях… Говорят, они ужасно уродливы. У них вздутые животы. Они чернят себе зубы.

–  И они утащили Элейну и бросили ее в яму?
– усомнился отец Игнасио.
– Зачем? Зачем им преследовать нас?

–  Она чужая. Она красивая. Она белая. Не знаю.

Мэри словно истощила свои силы этой внезапной вспышкой. Она сидела на земле, закрыв лицо руками и тихонько всхлипывая.

–  Мне страшно, - шептала она, сквозь прижатые к губам ладони,

–  мне страшно…

Отец Игнасио вздохнул. Все происходящее казалось каким-то нереальным, смерть Элейны - всего лишь одним из вариантов, мороком…

–  Рано или поздно, - выдавил он пересохшим горлом, - лес должен кончиться.

–  А там… - Арчи поглядел на него своими прозрачными глазами, - хижины и возделанные поля, и города. Господь свидетель, города, огромные белые города у моря, там сотни людей… тысячи… и все улыбаются, и все живут так, словно никакого страшного леса нет и в помине, а есть только их земля, их вода, женщины под кружевными зонтиками, цветы в петлицах…