Шрифт:
– Мы можем бродить по берегу хоть год, - Томпсон пожал плечами.
– Разве только… эта тварь знает, где нужное место, верно?
– Если его спросить, - задумчиво проговорил Аттертон, - заставить заговорить. Спросите его, Арчи.
– Он говорит, только когда хочет, - виновато сказал молодой человек.
– Очень редко.
– Где?
– Аттертон повысил голос, повелительно глядя на скрытую под тканью выпуклость на груди юноши.
– Где?
Они замолчали. Ветер свистел в песке, крохотные волны с шорохом набегали на берег, лениво перекатывая пучки гнилой травы.
Аттертон стиснул челюсти так, что под кожей проступили очертания черепа. Взгляд его резал как нож.
– Надо спросить его напрямую, - сказал он тихо.
– Напрямую. Он сделал шаг по направлению к юноше и вновь застыл в задумчивости.
– Не делайте этого, - взмолился отец Игнасио. Аттертон поглядел на него холодным бешеным взглядом.
– Даже не пробуй помешать мне, старик, - сказал он. Раскрытой ладонью он толкнул священника в плечо, и тот с размаху сел на песок, беспомощно ловя воздух раскрытым ртом.
– Томпсон!
Томпсон с готовностью обернулся.
– Помоги мне отвести его в заросли.
– Нет!
– жалобно вскрикнул юноша.
– Нет! Не надо!
– Ричард!
– в глазах леди Аттертон металась тревога.
– Не вмешивайся, дорогая, - Ричард Аттертон сурово покачал головой, - сейчас не вмешивайся.
Он неуклонно подталкивал молодого человека к зеленому частоколу ветвей. Тот, обернувшись, крикнул:
– Нет, Элейна! Не ходи сюда! Не смотри. Томпсон следовал за ними с карабином наперевес.
– Боже мой, - шептала леди Аттертон, закрыв лицо руками.
– Боже мой!
Из зарослей донесся пронзительный, режущий, нечеловеческий визг.
– Что они там делают?
– Отец Игнасио!
– Мэри вцепилась ему в рукав, и он, кряхтя, поднялся.
– Отец Игнасио, умоляю вас! Во имя Господа! Прекратите это. Не позволяйте им…
– Испытывать этого демона?
– Но они не испытывают демона. Они мучают человека. Отец Иг-насио…
«Двое сильных мужчин, - думал отец Игнасио, - направляясь к зарослям, а я уже старик. И потом… разве эта тварь не заслужила?»
Томпсон держал молодого человека за руки, прижимая его к стволу гигантского дерева, а Ричард Аттертон стоял, наклонившись над ним; отцу Игнасио была видна лишь его согнутая спина.
Он кашлянул, и Аттертон обернулся.
– Идите отсюда, святой отец, - приказал он, дернув головой, ибо руки у него были заняты.
– Это зрелище не для вас.
– Я видел и не такое, - сказал отец Игнасио.
– Но это неважно. Прекратите мучить человека.
– Но мы не трогаем человека.
– Все, что чувствует дагор, чувствует и человек.
– Откуда вы знаете? Вы тоже этим занимались?
– Отец Игнасио!
– слабо позвал юноша.
– Я не пытал дагора. Я хотел его уничтожить. Хватит, Аттертон. А то я подумаю…
– Да?
– холодно спросил тот.
– Что вами движут… личные чувства.
– Что за чушь?
– в голосе Аттертона слышалось возмущение. Слишком явное.
– Элейна, - сказал священник.
– Я не слепой. И еще. Что скажет ваша жена, если узнает, отчего на самом деле сгорела миссия?
– Что?
– Вы подожгли миссию, Аттертон. Чтобы не оставить нам возможности выбора. Там сгорело все, буквально все, а на вашем снаряжении нет даже следов сажи. Вы вынесли его заранее.
– Это правда, Аттертон?
– с интересом спросил Томпсон.
– Нет, конечно, - холодно ответил тот.
– Старик свихнулся. Тем не менее он выпрямился и раздраженно отер руки пучком листьев.
Отец Игнасио негромко сказал:
– Вставай, Арчи. Томпсон, отпусти его.
Тот вопросительно взглянул на Аттертона, который резко кивнул в ответ. Арчи поднялся, стягивая на груди одеяло, на котором сейчас проступали бурые пятна.
Сестра Мэри устремилась к нему, бросив через плечо презрительный взгляд на вторую женщину, которая стояла, стиснув тонкие пальцы.
– Арчи! Они тебя… тебе очень больно?
– Мне - нет, - молодой человек покачал головой.
– Все в порядке, Мэри. И странная вещь, да… Вон там. Идемте, я покажу вам.
– Город, - шептал молодой человек, - дивный город! Значит, он и вправду существует.
– Это?
– Ричард Аттертон хватал воздух ртом.
– Этих скал нико
гда не касалась рука человека. Ветер и вода, вот и все! Здесь нет ничего, кроме ветра и воды.