«Стоп, — я стремительно села на кровати. — А ведь этот разговор дал мне дополнительную информацию. Так, так. Они сказали, что к Таньке Курилке, то бишь Галкиной Татьяне Андреевне, захаживает какой-то Вано — впрочем, об этом я уже знаю и сама. Но они ведь упомянули и о том, что в селе его нет, он сбежал в какую-то Ивановку и даже брат его ищет. С чего бы это ему было уезжать? Может, меня испугался, когда прослышал, что убийцу ищу? Так, так, похоже, теперь причин, чтобы побеседовать с ним, у меня поприбавилось. И заняться этим Вано следует прямо сейчас, пока еще не особенно темно».

Приняв такое решение, я встала с кровати, достала из сумки взятую из дома легкую кофту, накинула ее на плечи и собралась уже выйти на улицу, но в самый последний момент решила немного погадать. Гаданиями я занимаюсь уже очень давно, не помню даже, сколько времени, да только вот совсем не карточными, а на двенадцатигранных костях. Их у меня целых три, и на каждой грани стоят числа. При броске костей на верхних гранях возникает комбинация из трех чисел, каждая из которых имеет свое собственное значение.

Достав эти самые косточки, я потрясла их в руке, а затем высыпала на кровать. Выпало: 27+6+23. Значение у данной комбинации было следующим: «Если вы хотите понять смысл вашей работы, вникайте в суть развлечений».

«Странно, что хотели сказать мне кости? — немного растерялась от столь загадочного предсказания я. — О каких развлечениях идет речь? Судя по тому, как накренились косточки и проглядывают грани с другими числами, развлечения грозят мне не сегодня, а чуть позже. Ну что ж, всему свое время. Разговор мне, конечно, предстоит, это однозначно, так как я намереваюсь прямо сейчас же посетить дом того самого малого, о котором говорили женщины. А там как пойдет».

Сложив косточки назад в футлярчик, я поправила постель, на которой сидела, и вышла на улицу. Во дворе встретила тетку Наталью и поинтересовалась у нее:

— Скажите, а где живет Вано?

— Вано-о? — протянула женщина, пристально приглядываясь ко мне. — А зачем он тебе?

— У меня к нему дело, — неопределенно ответила я, продолжая ждать объяснения.

— А вон, в конце деревни, большой дом с высоким забором. Видишь?

— Вижу, — сказала я, окинув взглядом то место, куда показала она.

— Вот там он и живет.

— Спасибо, — поблагодарила я и направилась к указанному строению.

Пока шла, размышляла о том, что в сельской местности каждый житель имеет, как правило, два, а то и более имени. Одно из них — то, что записано в паспорте, другое — «уличное», то есть то, на которое сельские жители реагируют и откликаются гораздо охотнее. Также у некоторых из них могут быть и прозвища, причем сразу несколько. Именно по этим уличным именам и прозвищам-кличкам можно гораздо быстрее найти нужного человека.

«Интересно, а как скоро появится прозвище и у меня? — спрашивала я себя. — Ведь не долго же меня тут по имени-отчеству величать будут. Вот бы узнать, каким оно будет. Главное, конечно, чтобы не особенно обидным, но это уж от меня самой зависит».

Огромный дом, в котором должна была проживать семья Вано, окружал со всех сторон высоченный деревянный забор. Сквозь него не было видно ничего из происходящего на территории двора. Оттуда доносились лишь непонятные мне звуки, по которым между тем становилось ясно, что во дворе кто-то есть. Следовательно, я могла рассчитывать на общение с обитателями дома.

Подойдя к калитке, я громко постучала по ней. За забором сразу раздался грозный лай собаки. Судя по нему, можно было представить, что его издает пес огромнейших размеров, а не какая-нибудь шавка. Я невольно насторожилась, подумав про себя, что только пса мне сегодня не хватало для полного счастья. Но делать было нечего, пришлось повторить свой настойчивый стук, который, как и следовало ожидать, разозлил пса еще больше. Зато теперь с другой стороны забора все же донеслось:

— Кто там?

— Извините, здесь живет Вано? — даже не видя своего собеседника, отозвалась я, немного сожалея о том, что не спросила у женщин фамилию этого самого Вано.

Калитка открылась, и передо мной возник темноволосый мужчина. Он был не просто темноволосым, а скорее черноволосым. И весьма смуглым. Сомневаться в том, что передо мной представитель одного из народов Кавказа, даже не приходилось.

— Вах, красавица. Проходи, проходи, дорогая, — засуетился этот «черный русский», как у нас иногда называют таких людей, пропуская меня в калитку.