— Ну, Фаина Петровна откуда-то из района приехала. Купила квартиру. А вот работу, она говорила, долго не могла найти.

— Где же она деньги на квартиру взяла?

— Не знаю. Может, в районе что продала. Или жена Николаева помогла. Сергей Сергеевич у нас добрая душа, всех ему жалко, всем помогает. Ну вот, с работой опять же Фаине помог… Так она к нам и устроилась.

Интересные дела творятся в этом мире: как только человек не может устроиться на работу, его берут в «Горностай», причем на любую должность. Родственники друзей, друзья родственников, племянники соседей… Сплошная семейственность.

— Понятно. И что, по-вашему, она из себя представляет, Фаина Петровна?

— Да так… Обычная женщина. Простая, хохотушка. Болтушка страшная. На нее наш грузчик глаз положил.

— Имя грузчика?

— Александр Иванович Трофимов. Записали?

— Запомнила. У них роман?

— Ну, что-то вроде того. Фаина с ним заигрывает, кокетничает.

И не только с ним, насколько я заметила. Но вслух ничего говорить не стала.

— Сотрудники подшучивают, конечно, — продолжала Серегина, — но всерьез их отношения никто не принимает.

— А с товарищем Ивановым Фаину Петровну ничего не связывает?

— С Виктором Николаевичем? — Аллочка добросовестно задумалась. — Работа связывает.

Логично.

— И все?

— Да, вроде бы. Он начальник цеха, она кладовщица на складе готовой продукции.

— А что, еще какой-нибудь склад существует?

Синие глазки взглянули на меня с удивлением. Похлопали накрашенными ресницами.

— Конечно. Склад материалов.

— Угу. Замечательно. А там кто кладовщица?

— Там кладовщик. Кузин Федор Егорович. Видели, наверное, — старенький такой. Он родня шефа.

Говорю же — семейственность кругом!

— Шефу деда жалко стало: у старика больше нет никого. А здесь он на солнышке погреется, с людьми поболтает… Этот склад-то — одно название. Мы сырье не складируем, используем сразу.

Нет, это не фирма, а какое-то сборище родственников и знакомых.

— Вернемся к биографии многоуважаемой Фаины Петровны. В частности — к ее взаимоотношениям с сильным полом. Что представляет собой господин грузчик?

— Трофимов? Он работает у нас в «Горностае» с самого первого дня. Работа его вроде устраивает. Получает хорошо.

— Подождите-ка… Высокий, худой, угрюмый — это Трофимов? Невзрачный такой…

— Почему невзрачный? Александр Иванович — он симпатичный, только нелюдим. Это его старит.

Ну что же, на вкус и цвет, как говорится…

— А работает как?

— Добросовестно. Шеф им доволен.

Понятно. Проверим еще и этого нелюдима-грузчика. Что-то сей типус мне заранее не нравится.

— Хорошо. Спасибо большое, Алла Викторовна. И последний вопрос, — я поднялась, — Петров не приехал еще?

— Олег Сергеевич? Нет пока. Командировка у него через два дня заканчивается. Вы знаете, звонил следователь…

— Когда?

— Утром. Тоже Петровым интересовался.

— Как зовут следователя?

— Кочетков Александр Максимович. Помните, молоденький такой, хорошенький. Он с товарищем подполковником…

— Помню, разумеется.

Румяный Саша.

— А подполковник не беспокоил?

— Нет, только Александр Максимович. Часто звонит. Крепитесь, говорит. Следствие идет.

Естественно. Что еще он может сказать? Значит, Киря все на бедного неопытного Сашу свалил… Надо бы навестить господ милиционеров.

— Алла Викторовна, как только появится Олег Сергеевич, дайте мне знать, пожалуйста.

— Обязательно.

— А сейчас, если можно, доставьте, пожалуйста, мою персону пред светлы очи господина Николаева.

Снабженец Сергей Сергеевич месье Николаев оказался приятным усатым гражданином «карлсоновского» возраста.

— Здравствуйте-здравствуйте, — я представилась.

— Добрый день, добрый день, — в тон мне ответил он, «добрая душа», всем помогающая. И уставился действительно добрыми карими глазками, как бы говорящими: «Ну-с, о чем поведаешь?»

Я поведала об исчезновении Серегина. Заодно поинтересовалась, не известно ли господину Николаеву что-нибудь эдакое, на предмет чего можно было бы сей же час частному детективу задуматься и вскорости решить данное запутанное дело.

Николаев кивнул и, видимо, решив, что должен передо мной покаяться во всех своих существующих и несуществующих грехах, принялся «вещать» — совершенно не в тему.