Что потом стало с тем Мудрым? Смог ли он вернуться на Уровень Восемь? Или огромная кровоточащая рана, оставшаяся на месте вырвавшегося на свободу «Скай-дайвера», привлекла слишком много вуука и он не сумел одолеть их? Манте стало стыдно; ему никогда не приходило в голову расспросить об этом. Если уж на то пошло, он даже не поинтересовался, как зовут того Мудрого.

Может быть, грядущие поколения запомнят имя Манты. Хотя… Не исключено, что и нет. Чувствуя, как кровь струится по плавнику, он подплыл к продолжающей опускаться бомбе…

И тут внезапно в спину врезалось что-то большое, тяжелое, едва не вышибив из него дух.

Он среагировал мгновенно. Отшатнулся и попытался с силой оттолкнуть нападающего плавниками. Однако тот, по-видимому, был знаком с этим трюком. Он продолжал давить на Манту сверху, прижимаясь прямо к тому месту, где была открытая рана. Манта забил хвостом, пытаясь напугать или отвлечь противника…

— Эй! — проворчал голос Пранло ему в ухо. — Успокойся, а?

Манта замер от удивления.

— Пранло? Что ты делаешь здесь?

— Конкретно в данный момент пытаюсь добиться, чтобы твоя кровь не растеклась на всем пути до Уровня Шесть, — ответил Пранло. — Не шевелись, ладно?

— Ну уж нет, — проворчал Манта. — Уходи отсюда. У меня тут дело.

Пранло, однако, с места не сдвинулся.

— Дело — это что? Устроить так, чтобы тебя убили? Прости, но этого мы тебе не позволим.

Манта вздрогнул.

— Мы? Драсни тоже здесь?

— Конечно, — ответила она, появляясь в поле зрения Манты. — Ну, скажи, пожалуйста, как ты мог до такого додуматься?

Он вздохнул, чувствуя, как при виде нее у него защемило сердце.

— Я должен сделать это. Машина сама не сможет опуститься на нужную глубину, и наш мир будет продолжать умирать.

— Но почему именно ты, объясни мне? — В голосе Драсни послышались умоляющие нотки.

— Потому что я здесь и знаю, что нужно делать. Пожалуйста, Драсни, Пранло. Мне и без того было нелегко, когда я действовал в одиночку. Вы только создаете мне дополнительные трудности. Пожалуйста, уйдите, предоставьте мне закончить начатое.

— Нет, — твердо заявил Пранло. — Если это должно быть сделано, значит, это будет сделано. Однако Драсни права. Делать это должен не ты.

Внезапное подозрение, словно стая сивра, резануло Манту. Неужели Пранло намекает?..

— Нет, — упрямо сказал Манта. — Только не ты!

— Конечно не он, — загрохотал новый голос. — Я.

Драсни испуганно открыла рот и повернулась, чтобы взглянуть на вновь появившегося. Манта тоже удивленно дернулся, ворочаясь под тяжестью Пранло. К ним приближался еще один джанска, Защитник. И судя по его окраске…

— Кто ты? — дрожащим голосом спросила Драсни.

— Сейчас поймешь, — ответил Защитник. — Мы с тобой давно не виделись, Производительница Драскани. Но вглядись: неужели ты не помнишь меня?

— Да уж, и впрямь прошло много времени, — пробормотал Манта. — Привет, Защитник Виртамко.

— Приветствую и тебя, Производитель Манта, — серьезно ответил Виртамко. — Я пришел, чтобы сделать то, что должно быть сделано.

— И на твоем месте я бы не стал спорить с ним, Манта, — сказал Пранло. — По правде говоря, я уже пытался, но он больше, чем мы двое, вместе взятые.

— Меня не волнует, большой он или маленький, — проворчал Манта. Глубина, что тут происходит? Похоже, весь мир выстроился у него за спиной. — Что дает тебе право браться за это дело?

— Знаешь, Манта, несмотря на свой ум, иногда ты бываешь самым настоящим тупицей, — ответил Пранло. — Может, воображаешь, что ты единственный, кого волнует судьба Юпитера?

Манта хмуро воззрился на него.

— Не понимаю.

— В свое время я упустил тебя, — сказал Виртамко, и, даже несмотря на все свои страхи и волнения, Манта вздрогнул от стыда. — Советники, Лидеры и Мудрые назначили меня защищать тебя. Однако я не справился со своей задачей. Но мало того. Именно мои слова и мое отношение вынудили тебя покинуть Центральную Линию. Это из-за меня ты сбежал. — Он забил хвостом. — Я здесь, чтобы просить у тебя прощения и сделать то, что у меня получится лучше, чем у тебя.

Манта состроил гримасу. Когда-то он испытывал к Виртамко ненависть за сказанное им про себя. И это чувство не покидало его долго, очень долго.

Теперь, глядя на все в перспективе более зрелого возраста, он понимал, что те резкие слова едва ли стоили даже того, чтобы упоминать о них.

И, уж конечно, они не стоили того, чтобы умирать из-за них.

— Я ни в чем тебя не упрекаю, — сказал он Виртамко. — Я был… Приходится признать, что в те времена я был не слишком приятной компанией. И более того — с моей стороны было ужасной самонадеянностью обращаться к тебе с той просьбой… с какой я обратился. — Он хлестнул хвостом. — Я вот что хочу сказать — тебе не за что просить у меня прощения. Однако если ты считаешь иначе, то, конечно, это твое право.