– Я знаю, но…

– С другой стороны… – Уотсон откинулся на спинку дивана. – С другой стороны, ты прав: если это и совпадение, то более чем странное.

Ребус немного расслабился. Уотсон заметил и подмигнул.

– Не повезло тебе, Джон: я успел уйти в отставку, прежде чем ты убедил меня, что наткнулся на что-то важное.

– Может быть, вы переговорите с Джилл и попробуете ее убедить?

Уотсон покачал головой.

– Не уверен, что она захочет меня выслушать. Она теперь начальник, а я простой пенсионер, никчемный и бесполезный.

– Не прибедняйтесь.

Уотсон посмотрел на него.

– Ты же знаешь, что это правда, Джон. Напрасно ты тратишь силы, убеждая в своей правоте старика, который сидит дома в домашних тапочках. Джилл Темплер – вот кого тебе надо уговаривать!

– Никакой вы не старик. Всего лишь лет на десять постарше меня.

– Когда тебе будет шестьдесят, Джон, – а я от Души надеюсь, что ты до этого доживешь, – ты сам поймешь, какая разница между пятидесятилетним и шестидесятилетним мужчиной. Кстати, о возрасте: может, показаться врачу не такая уж плохая идея, а?

– Даже если я заранее знаю, что он мне скажет? – Ребус одним глотком допил свой чай.

Уотсон снова поднес к глазам вырезку об утопленнице из Нэрна.

– Что ты от меня хочешь? – спросил он напрямик.

– Вы сказали, что закрыли дело с чистой совестью. Но теперь, когда вы знаете больше, чем знали тогда, может быть, вы припомните… Вас ничего не смущало? Может, были какие-то нестыковки, странности – хотя бы самые незначительные? – Ребус немного помолчал и добавил: – Кроме того, я хотел спросить, не знаете ли вы, куда могла деваться кукла?

– Но ведь о кукле я впервые услышал сегодня, услышал от тебя!

Ребус кивнул:

– Ты хочешь собрать все пять кукол? – догадался Уотсон.

Ребус кивнул.

– Только так я смогу доказать, что все они – звенья одной цепи.

– То есть что их оставил один и тот же человек? И первый – в Нэрне, и последний – в Фоллзе?

Ребус снова кивнул.

– Если кто-то и сможет распутать это дело, Джон, то только ты. Я всегда ценил твое ослиное упрямство и неспособность поступать в соответствии с распоряжениями непосредственных начальников, – вздохнул Уотсон.

Ребус поставил чашку на блюдце.

– Я расцениваю ваши слова как комплимент, – сказал он и в последний раз огляделся по сторонам, готовясь встать и попрощаться. Внезапно ему пришло в голову, что эта комната, этот дом – единственное, чем теперь может командовать Уотсон. Как некогда в Сент-Леонарде, он навел здесь свой порядок, и если ему вдруг станет невмоготу поддерживать этот порядок, дни его будут сочтены.

– Нет, это безнадежно! – воскликнула Шивон Кларк. Почти три часа они с Грантом провели в библиотеке, а потом оставили около пятидесяти фунтов в магазине, скупая карты, атласы и туристские путеводители по Шотландии. Теперь они сидели в кофейне «Элефант-хаус», где заняли самый большой стол, предназначенный для шестерых. Стол стоял возле дальней стены у окна, из которого открывался вид на Замок и церковь Грейфрайар. Заметив, что взгляд Гранта устремлен куда-то вдаль, Шивон спросила:

– Что, отключился?

– Это иногда необходимо, – ответил Грант, не отрывая глаз от окна.

– Что ж, спасибо за помощь, – вздохнула Шивон, но, несмотря на все старания, ее голос прозвучал обиженно.

Грант, впрочем, не обратил на ее тон никакого внимания.

– Это лучшее, что можно сделать, когда ничего не получается, – терпеливо объяснил он. – Когда я решаю криптокроссворд и вижу, что застрял, я просто перестаю ломать над ним голову. В такой ситуации его лучше всего отложить и заняться чем-то другим. Спустя какое-то время я снова возвращаюсь к кроссворду и решаю его очень быстро. Во всяком случае, многие слова, которые я никак не мог отгадать, приходят будто сами собой… – Грант оторвался от вида за окном и повернулся к ней. – Когда слишком сосредотачиваешься на чем-то одном, перестаешь видеть другие возможности…

С этими словами он поднялся и подошел к стойке, где лежали свежие газеты. Вернулся Грант с номером «Скотсмена» в руках.

– Питер Би, – сказал он, складывая газетный лист таким образом, чтобы криптокроссворд на последней полосе оказался наверху. – У него довольно сложные задания, но, в отличие от других авторов, он не злоупотребляет анаграммами.

Он протянул газету Шивон, и она увидела, что Питер Би был составителем кроссворда.

– Вот, двенадцать по горизонтали, – сказал Грант. – Я голову себе сломал, подбирая название одежды, которую не носили готы. А оказалось, это просто анаграмма – тога.

– Очень интересно. – Шивон с раздражением бросила газету на стол, так что она накрыла разложенные на столешнице карты.

– Я просто пытаюсь объяснить, что иногда отвлечься необходимо. Нужно, так сказать, очистить разум, чтобы потом начать все заново.

Шивон сердито уставилась на него.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что мы потратили полдня впустую?

Грант только плечами пожал.

– Ну, спасибочки!…

Шивон встала и, тяжело топая, отправилась в туалет. В туалете она прислонилась к раковине, угрюмо глядя на сверкающий фаянс. Самое скверное заключалось в том, что Грант был прав, и Шивон отлично это понимала. Увы, она физически не могла не думать о занимавшей ее проблеме. Игра, в которую она вступила по необходимости, неожиданно увлекла ее. Интересно, подумала Шивон, Филиппа играла в эту странную игру с таким же азартом? Обращалась ли она за помощью к кому-то из друзей, если не могла найти правильный ответ? Надо будет спросить у родных и друзей Филиппы, что они знают об этой игре, решила Шивон. Правда, когда их опрашивали в первый раз, никто из них ни о чем подобном не упоминал, но с другой стороны, с какой стати люди станут говорить о таких пустяках?… Ведь для большинства это действительно был пустяк, развлечение, одним словом – компьютерная игрушка. Игрушка…