В отличие от него, Ребус не пил тайком. Он любил выпить, и если иногда выпивал в одиночестве, то только потому, что у него было не слишком много друзей. Однажды Джин спросила у Эрика, почему он пьет, и муж ничего не смог ей ответить. У Ребуса ответ наверняка был, но вряд ли он стал бы говорить на эту тему откровенно. Джин, однако, казалось – она представляет, что он бы мог сказать. Для него спиртное было не лекарством, а отдыхом. Приглушить резкие краски окружающего мира, сгладить острые углы, на время избавиться от копошащихся в мозгу бесчисленных вопросов и проблем – вот для чего использовал алкоголь Джон Ребус.

Несмотря на все эти соображения высшего порядка, в серьезном подпитии он вряд ли выглядел намного привлекательнее ее благоверного, однако до сих пор Джин еще ни разу не видела Ребуса по-настоящему пьяным. Она даже подозревала, что, выпив лишнего, он просто засыпает – вырубается там, где стоит.

Зазвонил телефон, но Джин слишком глубоко задумалась и взяла трубку не сразу.

– Джин?… – Это был голос Ребуса.

– Привет, Джон.

– Я думал, ты уже ушла.

– Нет, еще не ушла… Что-то я сегодня заработалась.

– Я только хотел спросить…

– Давай не сегодня, Джон, ладно?… Я еще не сделала всего, что запланировала. – Она устало потерла переносицу.

– Извини, я не хотел мешать… – В голосе Ребуса прозвучало разочарование, которое он не сумел скрыть.

– Может быть, в выходные? – предложила Джин.

– Как раз по этому поводу я и звоню…

– Что у тебя на уме, Джон?

– Завтра вечером в «Плейхаусе» выступает Лу Рид, а у меня случайно есть два билета.

– Лу Рид?…

– Я знаю, что иногда он поет, а иногда мямлит, но… Существует только один способ узнать, как будет в этот раз.

– Я не слушала его уже много лет.

– Ну, я не думаю, что за это время старина Лу сумел повысить свое исполнительское мастерство.

– Вероятно, ты прав… Ладно, рискнем.

– Когда мы встретимся?

– Утром я хотела пробежаться по магазинам… Давай в полдень?

– Отлично.

– У нас будет несколько часов до концерта…

– И как мы их используем?

– За покупками я поеду в город… Как ты думаешь, в кафе «Сент-Оноре» еще будут свободные столики?

– Это, кажется, рядом с баром «Оксфорд»?

– Да, – подтвердила она и улыбнулась. Для нее ориентирами служили рестораны, для Ребуса – пабы и бары.

– Тогда я позвоню туда и зарезервирую столик заранее.

– На час, ладно? Ну а если все будет занято – перезвони мне, что-нибудь придумаем.

– Не будет. Тамошний шеф-повар – мой приятель, мы часто видимся в «Оксфорде».

Потом Джин спросила, как продвигается расследование. Ребусу явно не хотелось об этом говорить, но он, видимо, что-то вспомнил.

– Помнишь, профессор Девлин рассказывал про хирурга-анатома, который вскрывал Бёрка?

– Про Кеннетта Ловелла?

– Да, про него. Мне пришлось допрашивать одну студентку-медичку, подругу Филиппы. Она его потомок в четвертом поколении.

– У нее та же фамилия?

– Нет, ее зовут Клер Бензи. Она и Ловелл родственники по материнской линии.

Они еще немного поболтали и попрощались. Положив трубку на рычаги, Джин огляделась. В музее она занимала крошечную комнатку, в которой едва помещались стол, стул, картотечный шкаф и с полдюжины книжных полок. На внутреннюю сторону двери она приклеила несколько открыток из музейной лавки, включая и ту, на которой были изображены гробики с Трона Артура. За дверью находилась комната побольше, где размещались секретари и технические сотрудники, но сейчас они уже все ушли. Где-то в здании трудились уборщики; обходил залы охранник, но Джин подумала о них лишь мельком. Она никогда не боялась музея и не испытывала страха, если задерживалась на работе до ночи, а экспозиция, где были выставлены чучела зверей, и вовсе действовала на нее успокаивающе. Кроме того, на верхнем этаже музейного здания разместился ресторан, в котором по пятницам всегда бывало многолюдно. Ресторан обслуживался собственным лифтом, и дежурный при входе специально следил за тем, чтобы посетители сразу отправлялись наверх, а не блуждали по музею.

Потом она вспомнила встречу с Шивон и ее рассказ о том, как посещение ресторана в башне музея едва не обернулось для нее катастрофой. Вряд ли дело было в качестве еды – кормили там очень прилично, хотя счет за обед или ужин на двоих мог вызвать сердечный припадок у кого угодно. Правда, после десяти часов вечера цены в ресторане значительно снижались, и Джин подумала о том, не поужинать ли ей, прежде чем ехать домой. Быть может, для нее, как сотрудницы музея, даже найдется местечко за одним из столиков… В ее желудке давно посасывало от голода, и она положила руку на живот, но сразу вспомнила, что завтра обедает с Ребусом, и решила пропустить ужин. Кроме того, Джин не хотелось ждать до десяти. Поиски сведений о Кеннетте Ловелле – их оказалось совсем немного – она закончила, и теперь ей больше нечего было делать.