В окно они видели партии пленных солдат, входившие и выходившие через главные ворота лагеря. Бадер спросил у пленного армейского врача Дункана, куда они направляются.

Дункан ответил:

«Это рабочие партии. Идут в разные соседние города. Обычно несколько тысяч человек».

«Но ведь так довольно просто бежать».

«Проще некуда», — подтвердил Дункан.

Бадер посмотрел на Палмера, Палмер посмотрел на Бадера, тот снова посмотрел на Дункана.

«А мы можем попасть в такую партию?»

«Легально — нет. Но найдутся люди, которые вам помогут».

Во второй половине дня Дункан познакомил их с тремя сержантами из «Комитета X» Ламсдорфа, и они начали обсуждать возможность побега. Прежде всего Бадер хотел узнать, сможет ли он вместе с Палмером попасть в состав рабочей партии.

Старший, посмотрев на Бадера, заметил:

«Прошу меня извинить, сэр, но вы слишком отличаетесь от нас, чтобы сделать это. Однако, я думаю, мы можем это исправить».

Внезапная мысль молнией мелькнула в голове Бадера. Он спросил:

«Сержант, а эти партии работают на аэродромах?» В его голове тут же появилась карта, на которой до Швеции было всего 350 миль. Украденный самолет стал бы даром божьим. Никаких поездов и полицейских патрулей. Никаких многомильных переходов. Никаких проблем с едой и языком. Только забраться в него и взлететь. А дальше — триумфальная посадка в дружественной стране, встреча с послом и билет домой!

Сержант ответил:

«Иногда, сэр. Я понимаю, о чем вы думаете. Оставьте это нам, сэр».

Прошли 3 недели. Госпиталь был достаточно комфортабельным, но невыносимо скучным. Из окна Бадер и Палмер видели рабочие партии, выходящие в сопровождении охраны за ворота, в большой мир. Но перед тем как распахивались главные ворота, пленных раздевали и обыскивали в бараке рядом с госпиталем. Это была хитрая ловушка. Со своими протезами Бадер никогда не пройдет такой обыск. Он уныло следил, как другие заключенные подметают дорогу у главных ворот, и у него постепенно начала формироваться идея. Он изложил ее сержанту «Большому X», и тот одобрительно усмехнулся.

Ночью он пришел вместе с двумя крепкими сержантами КВВС — австралийцем Кейтом Чизхолмом и англичанином Хикмэном. (Бадер знал, что он перед войной тоже работал в компании «Шелл» в Лондоне.)

Сержант-пехотинец сказал:

«Смотрите, сэр, есть партия, которую направляют на легкие работы на аэродроме возле Глейвица на польско-германской границе. Это как раз то, что вам нужно. Просто подстригают траву и тому подобное. Если вы и мистер Палмер захотите присоединиться…»

Бадер и Палмер сказали, что хотят.

Пехотинец указал на сержантов-летчиков.

«Идут эти два парня и один палестинец, польский еврей, который свободно говорит по-польски. Они намерены бежать в Польшу, и у всех есть фальшивые документы. Мы вам их тоже сделаем».

Через два дня после этого сержант украл метлы и армейские мундиры для них. Той же ночью Палмер сбрил усы.

Утро было теплым и солнечным. Они стояли на крыльце барака, стараясь выглядеть спокойными, хотя внутри все дрожало от возбуждения. Рабочая партия вышла из внутренних ворот, и охрана загнала ее в барак для обыска. Бадер и Палмер схватили метлы и принялись подметать дорогу. Из барака вышел человек, у него развязался вещевой мешок, и все содержимое полетело на землю. Солдат принялся громко ругаться. Охранники уставились на него и начали смеяться. Бадер и Палмер быстро передали метлы двум солдатам из рабочей партии, которые с равнодушным видом поплелись обратно к воротам. Наконец недотепа собрал свои пожитки, часовой заорал: «Котт! Котт!», и партия двинулась к главным воротам. Охрана показала пропуска, унтер-офицер пересчитал заключенных и открыл ворота. Они вышли наружу. На всякий случай товарищи плотнее столпились вокруг хромающего рядового Фентона, то есть подполковника Бадера.

Кто-то взял его вещевой мешок, но Бадер прошипел:

«Только, ради бога, пусть никто не называет меня „сэр“. Я всего лишь один из вас».

«Не беспокойся, приятель, мы уже всех предупредили», — ответил Чизхолм.

Сначала поезд, потом короткая остановка, и 3 часа марша. Он подумал, что немцы не просто дают ему возможность украсть самолет, а прямо-таки насильно суют в руки. Но затем пришла нехорошая догадка. Немцы достаточно быстро обнаружат его исчезновение. Сложить два и два они сумеют. Ему следует действовать быстро.

Под жарким августовским солнцем они вошли в унылый промышленный город Глейвиц и начали последний двухмильный марш вверх по холму к аэродрому. Через 2 минуты Бадер взмок и стер себе ногу. Высокий новозеландец Лофти подхватил его под руку, чтобы помочь идти. Остальные сомкнулись плотнее, чтобы скрыть это от немцев.

Ногу буквально жгло огнем, как в ту памятную ночь в Сент-Омере. Лофти сам взмок и уже буквально тащил Бадера на себе. И все-таки Бадер чуть не терял сознание, когда они подошли к двум баракам за колючей проволокой, которые стояли рядом с чем-то, неприятно напоминающим военный городок.