— Ты умрешь! — просипел ему в ухо грабитель.

…Неужели он примет смерть в грязном, вонючем переулке, от руки неизвестного подонка?

Отчаяние придало Натаниэлю сил.

— Нет! — проревел он и, мощным усилием поднявшись с земли, отшвырнул грабителя к стене.

Ударившись о кирпичную кладку, тот шумно выдохнул и припал на одно колено. Натаниэль кинулся на грабителя, собираясь как следует его отделать, но тот, ловко увернувшись от кулаков юноши, стремглав понесся в сторону улицы. Натаниэль бросился за ним. Тяжелое пальто мешало развить скорость, и он бежал за грабителем, отставая на пару шагов. Тот мчался не разбирая дороги и, вылетев из переулка на ярко освещенную улицу, тут же столкнулся с каким-то прохожим. Оба упали, грабитель разразился потоком грязной ругани. Натаниэль, не мешкая, подбежал к упавшим и обхватил грабителя поперек живота. Теперь подонку не уйти!

— Эй, эй, что такое? — протрубил зычный голос прямо над ухом у Натаниэля.

Чьи-то тяжелые руки ухватили его за плечи и оттащили от грабителя.

— Что это значит, молодые люди? — повторил толстый констебль, переводя строгий взгляд с Натаниэля на второго молодого человека.

— Этот негодяй хотел меня ограбить! — воскликнул Натаниэль.

— Ничего подобного, — с ангельским видом возразил грабитель.

В свете фонарей Натаниэль разглядел, что это коренастый, неряшливо одетый мужчина с сальными черными волосами и бегающим взглядом.

Констебль убрал руки, хмыкнул:

— Ну и кому из вас верить?

— У него нож, — выпалил Натаниэль. — Он хотел меня зарезать!

Грабитель с приторной улыбкой продемонстрировал констеблю пустые ладони.

— Можете меня обыскать, если хотите, — протянул он. — У меня, Бобби Петерсона, никакого ножа нет. Я убежденный противник насилия.

— Подлая ложь! — выкрикнул Натаниэль. — Он напал на меня в переулке!

— Напал? — возмущенно переспросил Петерсон. Он всплеснул руками: — Мамочки мои! Что ж это делается! Иду домой, никого не трогаю, столкнулся случайно с этим верзилой, а он как толкнет меня и давай бить! И бьет, и бьет! Я к нему первый не лез. Это он напал на меня.

Натаниэль побагровел и сжал кулаки.

— Даже не думай, парень, — предостерег констебль. — Все, с драками на сегодня покончено. Представь себя на моем месте: спешу я домой, где ждет моя хозяюшка в фартучке, мясное рагу в кастрюльке булькает… и тут вы. Деретесь прямо как собаки. Что прикажете делать?

— Он пытался меня ограбить! — не отступал Натаниэль.

— Это ты так говоришь, парень, — ответил констебль. — А свидетелей-то нет.

Натаниэль затрясся от гнева:

— Вы хотите сказать, я вру?

— Я знаю, что горячие молодые парни, такие как ты, часто лезут в драку, не разобравшись толком, что к чему.

— Как вы… ну нет, это просто в голове не укладывается! — выпалил Натаниэль.

Констебль отечески на него посмотрел и расплылся в дружелюбной улыбке:

— Вот что. Мы осмотрим переулок. Выясним, валяется ли там нож, о котором ты говоришь, или он тебе привиделся. Только побыстрее, ладно? Я уж-жасно голоден и очень хочу домой.

— Констебль тебе так и не поверил?

— Нет, — сердито сказал Натаниэль. — Этот ножик, он как сквозь землю провалился. И констебль, дубина стоеросовая, отпустил грабителя. — Натаниэль помолчал, затем пренебрежительно добавил: — Вынес этому мерзавцу предупреждение. Если негодяя застукают за чем-нибудь противозаконным, ему не поздоровится.

Невеста Натаниэля, Аделина Ван Бурен, отличалась исключительной красотой. В соответствии с модой, распространенной на Восточном побережье, она была одета в желтое платье с низким (но не слишком) вырезом и завышенной талией, сшитое на манер изысканных одеяний в греческом стиле, в то время невероятно популярных в Европе. Пока Натаниэль повествовал о своих злоключениях, на тонком, обрамленном прелестными белокурыми локонами личике читалось горячее сочувствие к жениху; голубые глаза светились любовью. Выслушав Натаниэля, девушка грустно вздохнула; потом, сложив на коленях тонкие руки, неодобрительно покосилась на ботинки жениха с налипшей на них грязью и его измятые штаны. Натаниэль пожалел, что не переоделся перед тем, как прийти к любимой. Он и так вышел за рамки приличий, появившись у порога Ван Буренов в столь поздний час — девять вечера. К счастью, родители Аделины были о будущем зяте высокого мнения. Веря в порядочность Натаниэля, они не боялись оставлять его наедине со своей дочерью. Ни для кого не было тайной, что влюбленные скоро поженятся.

— Что сказал твой отец, когда ты ему рассказал? — спросила Аделина.

— Его, как обычно, не было дома. Отец часто задерживается по делам фирмы. Ты знаешь, строительный бизнес отнимает много времени.

— А я думала, в январе работа затихает из-за погоды и всего такого.

— Отец проводит годовой переучет, — объяснил Натаниэль.

— Ах вот как. — Аделина склонила голову набок, и Натаниэль невольно залюбовался изящными линиями ее шеи и плеч.

— Я пересказал эту гадкую историю маме, но она даже не поняла, из-за чего я так злюсь. — Натаниэль вздохнул. — И я решил пойти к тебе. Знал, что ты поймешь.

— Я очень рада, что ты пришел, — с очаровательной улыбкой сообщила Аделина.

У Натаниэля закружилась голова. Невеста была красива, как ангел. Юноше так захотелось обнять ее, прижаться губами к ее губам, вдохнуть цветочный аромат ее волос. Он мечтал о моменте, когда сможет встать перед Аделиной на одно колено и просить ее руки и сердца. Скорей бы сделать любимой официальное предложение!

— Нам надо кое-что обсудить, — внезапно сказала Аделина. — Я обещала папочке, что серьезно с тобой поговорю.