Шрифт:
– А-а!! – закричал, застонал один из них. – Всё-таки правда!
– Да! – подхватил кто-то. – Дюк! Негодяй! Как ты сумел? Ведь правда! Правда!
Все быстро зашагали вперёд.
– Что правда? – поинтересовался вполголоса Бэнсон.
– То, – с невыразимым счастьем в дрогнувшем голосе ответствовал Дюк, – что коллекция горбуна Крэка – моя!
И он, вытянув из-за ворота, показал висящий на цепочке ключ, который Бэнсон принёс ему из простреленного мушкетными пулями экипажа.
– Вот он! О-о!.. – донёсся до них горестный выкрик.
Компания остановилась возле огромного черепа гигантского получеловека-полуобезьяны, с человеческими, вроде бы, глазницами и челюстью, но и с длинными, явно звериными клыками. Размерами череп был втрое больше любого из выставленных на подставках.
– Вот он, главный раритет [16] коллекции Крэка, – пробормотал кто-то. – Да, Дюк. Сделал ты финт. Теперь жизни не хватит, чтобы тебя переплюнуть.
– Ну что вы встали здесь, – деланно равнодушным тоном ответил хозяин имения. – Разве не хотите взглянуть на чёрный?
16
Раритет – уникальная редкость, единственный в своём роде предмет.
– Да! Да! Да! Он что, тоже здесь? Я слышал, что Крэк его вроде сменял.
– Как? На что?
– Отдал одному африканскому вождю за дюжину чёрных маленьких девочек.
– Где чёрные девочки – я не знаю, – не сумев-таки скрыть ликования, сказал Дюк. – А чёрный череп, он – вот!
Действительно, на подставке стоял прекрасно сохранившийся, по-видимому, очень древний череп, как будто бы выточенный из куска горного угля.
– Я слыхал, что его много раз проверяли, не покрашен ли.
– Я тоже проверил, – сообщил Дюк. – Видишь – распил? Внутри кость такая же чёрная.
– Не продашь?..
Мёртвая галерея закончилась. Закончился и коридор. Гости с видимой неохотой повернули назад, и здесь Дюк ещё раз всех поразил.
– Есть и третья частица сюрприза, – сказал он.
– Что? Какая?
И Дюк, шагнув, сорвал ткань с незамеченного никем, стоящего у стены манекена. Но это оказался не манекен. Надетый на железный штырь здесь стоял уродливый скелетик, похожий чем-то на согнувшуюся обезьянку.
– Это же… – ошеломлённо проговорил кто-то… – Горбун!
– Именно так, джентльмены. Недавно усопший бедный наш мистер Крэк, собственной персоной. Так сказать – и коллекция, и её бывший владелец.
– Чёрт побери тебя, Дюк! И как ты сумел такое выдумать!
– Да, но осмелиться разрыть могилу… Хотя, кто раскопал могилу, предположить не трудно.
– Чёрт! А ведь могу биться об заклад, джентльмены, что Крэк сам пожелал бы себе такой участи! Теперь он не только бывший владелец коллекции. Теперь он – вечный владелец!
– Дюк! Прикажи принести сюда вина! Я желаю с ним выпить.
– Верно! Давай вина, Дюк! Я хочу выпить с Крэком на брудершафт!
– И я! И я выпью с этим теперь уже не опасным, злопамятным старикашкой!
– Змей. Сходи за вином.
Бульдог и Людовик
Утром легли спать, но Бэнсон не спал. Лёжа у двери дюковой спальни, он смотрел в потолок, и перед глазами его проплывали картины минувшей неописуемой ночи. Вновь и вновь по коридору текли перед ним изрядно опьяневшие гости. Он видел, как явился им в одной из ниш полулежащий на наклонённом щите приколотый к нему Ричард, – ещё одна сумасшедшая выходка Дюка. Как дамы опрометчиво проверяли – действительно ли это труп, или же просто страшная кукла, – проверяли и падали в обморок. Как после невиданной, дикой экскурсии вдоль черепов, где были и головы совсем ещё недавно живших людей, убитых на заказ Глустором, все уселись за ломившиеся от яств столы и до утра жрали и пили – так, что очень многих Бэнсону пришлось просто грузить в их кареты. Но больше всего мучил телохранителя услышанный им деловой разговор.
Это был разговор не об обмене или продаже мёртвых голов. Один из коллекционеров просил у присутствующих помощи.
– Дело-то, в общем, довольно дурацкое, джентльмены. Объявилась в Плимуте компания оборванцев. И эти оборванцы мешают мне жить.
– Тебе?! С твоей властью, и с твоими деньгами – мешает жить компания оборванцев?
– Да они какие-то необычные оборванцы. Действуют умно, как дьяволы, – такое впечатление, что руководит ими образованный дворянин, вынужденный жить инкогнито.
– А что именно они делают?
– Видите ли, джентльмены. У всех у нас имеются некие слабости. Ну, из тех, за какие обычных людей хватают за шиворот и… В общем, понятно. Но мы по факту рождения в могущественных династиях имеем право на большее, чем все остальные. Поддерживая или увеличивая свои доходы, мы связываем закону руки и затыкаем ему рот. Этого же требуют и некоторые забавы и удовольствия. Не морщи нос, Воглер. Мы не в парламенте.
– Ладно, граф. Довольно банальностей. В чём именно дело?