Джек не без умысла выпустил ее гулять по свету. Она придаст ему значимость, которая обеспечит доступ в места, закрытые для обыкновенных новичков.

Появился Дженсен в своем черном мундире. По пути наверх они было начали всерьез обсуждать погоду, но вдруг Дженсен сменил тему:

— Как у вас прошел вчерашний день?

— Великолепно.

— Было что-то интересное?

Ты имеешь в виду — после того, как я обрубил твой хвост, подумал Джек.

— О, масса! Я не так часто бываю в Нью-Йорке, так что прошелся по магазинам и попробовал потрясающий стейк у Питера Люгера.

— Правда? Вырезку?

— Из самого отборного филе. — Джек несколько раз обедал у Люгера и знал, какого рода классные вырезки там бывают. — Удивительно нежная.

— А что потом? Нашли девочку на вечер? Дженсен был далеко не единственным, который хотел бы применить к нему допрос третьей степени.

— О нет. Пошел посмотреть пьесу. Ее играют не в бродвейском театре, но мне ее кто-то рекомендовал. Называется «Судзуки». Слышали?

— Не берусь утверждать. Интересная?

В прошлом месяце Джиа притащила его на «Судзуки», и ему пришлось делать вид, что пьеса ему понравилась...

— Очень странная. Масса сюжетных поворотов. — Джек изобразил глубокий зевок. — И к тому же она началась после десяти часов, и я поздно пошел спать.

Это соответствовало той информации, которую Дженсен получил прошлым вечером от кого-то из обслуги «Ритц-Карлтона».

Дженсен доставил Джека на двадцать второй этаж, где у стола секретарши его уже ждал Лютер Брейди. Костюм безукоризненно облегал его сухую фигуру, и ни единый волосок темно-русой шевелюры не выбивался из прически.

— Мистер Амурри. — Брейди сделал шаг навстречу Джеку и протянул руку. — Как приятно видеть вас.

— Прошу вас, зовите меня Джейсон. Я бы ни за что на свете не отказался от такой возможности!

— Очень хорошо, Джейсон. Заходите же, заходите. — Он провел Джека в свой кабинет. — Мы проведем занятие в моих личных апартаментах...

— Правда? — Джек с непревзойденным мастерством придал голосу восторженную интонацию.

— Да. Я думаю, это придаст больше интимности и создаст доверительную атмосферу. Но прежде чем мы приступим, я должен завершить кое-какое дело, так что располагайтесь и чувствуйте себя как дома, пока я не вернусь.

Джек широким жестом обвел огромные окна:

— Да одним этим видом я могу любоваться часами.

Брейди рассмеялся:

— Заверяю вас, я буду отсутствовать лишь несколько минут.

Когда Брейди упорхнул, Джек осмотрелся в поисках вездесущих камер видеонаблюдения. Ему не удалось найти ни одной, и он понял почему: Лютер Брейди не хотел, чтобы кто-нибудь наблюдал за его встречами, записывал каждое его слово, каждый жест.

Отвернувшись от окон, Джек оказался лицом к противоположной стене. Таинственный глобус скрывался за сдвигающимися стальными панелями. Джеку хотелось взглянуть на него. Джейми Грант что-то упоминала о кнопке на столе Брейди.

Подойдя к нему, Джек внимательно изучил обширную столешницу красного дерева. Никакой кнопки не видно. Обойдя стол, он уселся во вращающееся кресло Лютера Брейди красной кожи, с высокой спинкой. Может, у него где-то есть пульт дистанционного управления.

Боковые тумбы стола представляли собой ряды ящиков. Джек быстро просмотрел их. Большая часть заполнена бумагами, ручками и блокнотами. Каждый лист украшен броской надписью «Из мыслей Лютера Брейди», набранной причудливым геральдическим шрифтом.

Сплошная ерунда.

Единственным оригинальным предметом был полуавтоматический пистолет из нержавеющей стали. При первом взгляде он походил на его собственный, но, присмотревшись, Джек заметил, что у предохранителя другая конструкция. Рядом лежала коробка 9-миллиметровых патронов «гидра-шок-федерал-классик». Почему Брейди считает, что ему нужно оружие?

Ничего не найдя в ящиках, Джек заглянул под крышку стола. Вот оно — небольшая выпуклость у правого угла. Он нажал ее и услышал легкое гудение ожившего мотора, тихое шуршание раздвигающихся панелей.

Он подошел к открывшемуся проему. Информатор Грант из числа Отвергнутых Дорменталистов была права. Маленькие лампочки были рассыпаны на глобусе в каком-то странном непонятном порядке. Пока он смотрел, глобус начал вращаться, а лампочки вспыхивать — не все, но большинство. Почти все из них были бесцветными, но кое-где мерцали красные огоньки.

Стену за глобусом украшали извивы странных символов. Они напоминали крест в окружении иероглифов и арабской вязи.

Джек подошел к глобусу поближе и увидел сеть ярко-красных линий, которые крест-накрест пересекали глобус. Вроде они брали начало у красных лампочек, огибали глобус, проходя через все остальные красные лампочки, и возвращались к своему началу. С первого взгляда казалось, что и белые лампочки подчиняются тем же правилам, но, присмотревшись, он убедился, что они расположены на пересечениях красных линий. Но не на каждом пересечении — и лишь там, где сходились три и более линий. Большинство белых лампочек горели, но некоторые, беспорядочно разбросанные по глобусу, оставались темными. Перегорели? Или их по какой-то причине не подключили к сети?