«Если в этом городе все такие, – подумал Пёс, выйдя из лавки, – найти хозяйку будет легче лёгкого». И он увязался за первой попавшейся тётенькой с полным доверием, как будто знал её всю жизнь. У тётеньки были длинные стройные ноги, от неё приятно пахло фиалками, а каблуки её делали «цок-цук», как впоследствии каблуки Перечницы. Тётенька не сразу заметила, что у неё появился спутник. Она останавливалась перед каким-нибудь магазином, Пёс останавливался у её ног. Она утыкалась носом в витрину, он – под витрину. Она с вожделением разглядывала товары, он вынюхивал интересные запахи, преисполненный симпатии. «Мы с ней должны поладить, – думал Пёс, – повадки у нас одинаковые». Тётенька шла дальше, он тут же трогался следом, виляя хвостом и чуть не тыкаясь носом ей в пятки. Так оно и шло, пока тётенька не остановилась перед фруктовым ларьком. К фруктам Пёс был равнодушен, зато от стены под прилавком исходили увлекательнейшие запахи – свежие метки, оставленные деревенскими собаками. Тётенька выбрала персики какого-то особо пушистого сорта, Пёс облюбовал запах какого-то особо тонкого свойства. Тётенька достала кошелёк, чтоб расплатиться, Пёс задрал лапу, чтоб расписаться в дружеских чувствах. И это было начало конца.

– Ваш кобель? – рявкнул продавец, перебросив свою багровую физиономию через прилавок.

– Никакой он не мой! – возразила тётенька.

– Как это не ваш? С того конца улицы за вами идёт!

– Говорят вам, первый раз его вижу! – тётенька благовоспитанно закипала.

– Как же, так вам и поверили! – продавец решил показать зубы. – С вас ещё сто франков за ящик персиков, который он мне тут испоганил!

– Как? Да вы что? Позовите кто-нибудь полицию! – закричала тётенька, близкая к обмороку.

– Вот-вот, позовите, позовите! – подхватил продавец, выскакивая на улицу.

Полиция, как известно, всегда тут как тут, стоит только позвать.

– Ваша собака? – спросил первый полицейский, доставая карандаш.

– Она говорит, не её, не хочет платить за персики, – с ехидной улыбкой встрял продавец.

– А вы подождите, пока вас спросят, – заметил второй полицейский, доставая блокнот.

– Но уверяю вас, это вовсе не моя собака, – рыдала тётенька.

– А кстати, вы какую собаку имеете в виду? – спросил первый полицейский.

Потому что вокруг ларька к этому времени сидела добрая дюжина собак

– сплошь знатоки городских дел, очень заинтересованные склокой и уже начавшие заключать пари.

– Спорю на куриную ножку, дело кончится дракой, – пророчил старый боксёр из соседней обувной лавки.

– Да ну, просто заметут всех в полицию, это же очевидно, – возразил шпиц булочника, претендовавший на большой жизненный опыт.

– Какое там, много шума из ничего, как всегда, – скучающим голосом проронила борзая антиквара.

– Эй, дог, я все видел, это ты облил персики!

Последнее высказывание слетело с неба. Это чи-хуа-хуа полковницы, по своему обыкновению, дразнил с балкона дога страхового агента.

А дог, по своему обыкновению, отбрёхивался:

– А ну спустись, блоха! А ну спустись, если ты вправду собака! Выходи, потолкуем!

Пёс (наш Пёс), как нетрудно догадаться, воспользовался суматохой, чтоб незаметно скрыться. «Искать хозяйку на улице – это не метод, – думал он, – слишком людно. Знакомиться нужно в более интимной обстановке».

Едва мелькнула у него эта мысль, как он увидел перед собой открытую дверь, из которой вкусно пахло рыбной похлёбкой. Комната, куда он вошёл, была пуста. В ней тоже всё было знакомо ему по свалке. Такая же мебель. Разве что здешняя (гардероб, диван, телевизор, буфет) чинно стояла вдоль стен и была в довольно хорошем состоянии. «Значит, вот что такое дом, – подумал Пёс, – это свалка, приведённая в порядок».

В ожидании чьего-нибудь прихода он решил полежать на диване. И притвориться спящим, как будто он и впрямь дома. Он уткнулся мордой в лапы, однако одним глазом поглядывал, чтоб оценить первого, кто войдёт. Это оказалась толстая белокурая дама, румяная, с лоснящимися щеками, с засученными до розовых локтей рукавами, которая переваливалась на ходу всей своей совершенно круглой фигурой. Она пахла чистой посудой и моргала маленькими голубыми глазками сквозь огромные очки.

«Симпатичная», – подумал Пёс.

Сначала она его не увидела. Она полезла в буфет и вынырнула со стопкой тарелок в руках. Повернулась и направилась к столу, который стоял на всех четырёх ногах посреди комнаты. И вдруг остановилась на полпути, как будто в каком-то сомнении. Потом обернулась – и маленькие глазки её расширились, нос сморщился, лоб пошёл складками, рот широко раскрылся: она увидела Пса. Грохот, с каким посыпались на пол тарелки… это было нечто! Пёс, никак такого не ожидавший, подскочил чуть не до потолка. Когда он плюхнулся обратно на диван, дама вскочила на стул.

– Крыса! – закричала она, – крыса! Леон, беги сюда, тут крыса! Скорей! Скоре-е-ей!

«Крыса? – удивился Пёс. – Ну-ка, где она, эта крыса?» И грозно ощетинился, потому что крыс-то уж он знал и нисколько не боялся. Если он сможет начать свою жизнь у хозяйки поимкой крысы, это совсем неплохо. Так что он постарался принять самый устрашающий вид. Губы его беззвучно вздёрнулись, обнажая клыки, тонкие, острые и блестящие, как иголки. Толстая блондинка перебралась со стула на стол.

– Леон, скорее, ну пожалуйста! Она огромная, огро-о-омная!