Шрифт:
– Нет, в самом деле!
Однако силы у неё были уже не те. Она состарилась. Но репутация что-нибудь да значит, а она у Чёрной Морды была.
Увы! Хватало и других опасностей, самым опасным моментом как раз и была разгрузка мусоровозов. Самым прекрасным и самым страшным. Это был до того опасный момент, что многие собаки отказывались присутствовать при обвале.
– Ничего не поделаешь, – говорила, однако, Чёрная Морда, – если хочешь ухватить лучшие куски, надо караулить там, под отвалом, и хорошенько смотреть, что к тебе катится.
Ох, как же это всё катилось! И с какой высоты рушилось!
– Если стоять наверху, ничего не углядишь; надо смотреть снизу, чтоб все это успело рассыпаться. И берегись крупногабаритных предметов!
– Кого?
– Всего тяжёлого, железного, деревянного, что может тебя пришибить. От таких штук надо уворачиваться, отскакивать вправо, влево, но при этом глядеть в оба, чтоб не пропустить отходы из мясных лавок, они падают пакетами.
И учила его прыгать. Она всё ещё была необычайно ловкой.
– В жизни сила ничего не значит. Главное – увёртливость!
– А это что?
– Увёртливость! Искусство уворачиваться от удара! Осторожно, матрац!
Матрац рушился прямо позади них, скрежеща пружинами. Честное слово, в иное утро казалось, что весь город валится вам на голову! Как будто мусоровозы были домами, и эти дома опустошались подчистую! Кровати, шкафы, кресла, телевизоры, которые взрывались, ударяясь об землю, форменное извержение вулкана!
Сколько ни остерегайся, никто не застрахован от несчастного случая. Сколько бы ни везло, никто не застрахован от беды. (И наоборот, к счастью.) Это случилось одним ясным летним утром. Всю ночь дул мистраль. Небо было чистое, как хорошо вылизанное блюдо. Пёс и Чёрная Морда встали спозаранку, вместе с солнцем, в прекрасном настроении. Они любили лето. Во-первых, потому что любили тепло. А во-вторых, потому что лето на Лазурном берегу – туристический сезон, и обитатели свалки никогда так хорошо не питались, как в это время. Из-за ресторанов.
И вот они сидят оба, Пёс и Чёрная Морда, под откосом свалки. И терпеливо ждут. Вот вдали заурчали моторы. Потом туча пыли – там, за придорожными платанами. Потом мусоровозы. Потом извержение вулкана. И обвал.
Как же это произошло? Очень быстро. Несчастный случай. Невезение. Они от всего увернулись. Они засекли все богатые участки. И всё-таки это произошло. Оно вылетело из последнего мусоровоза. Оно было огромное и белое. И железное. Оно подскочило на какой-то кочке и тяжело перекувырнулось в воздухе.
– Берегись, холодильник! – предупредила Чёрная Морда.
И, когда Пёс, смеясь, отскочил в сторону, прыгнула вперёд, чтоб холодильник упал позади неё. Что он и сделал. К несчастью, у него была дверь, и эта дверь на лету отвалилась. А Чёрная Морда её не видела за громадой холодильника. Эта дверь её и убила. Когда Пёс увидел, что Чёрная Морда лежит неподвижно, он принял это за игру. Он принялся скакать вокруг, тявкая и виляя задом.
– Перестань валять дурака, – прошептала Чёрная Морда, – не тот случай.
Он замер на месте и впервые в жизни почувствовал, как вдоль хребта пробежал ледяной сквозняк: Настоящий Страх. Всё-таки у него хватило сил подойти к ней. Чёрная Морда уже не могла говорить, только шептать.
– Пойдёшь в город, – сказала она, – берегись машин. Увёртливость, маленький мой, уверт…
Глава 5
Нельзя оставаться там, где обрушилась беда, думал Пёс. Надо уходить. Но в то же самое время он говорил себе: «Никогда больше я не буду так счастлив, как здесь».
Все остальные собрались вокруг. Они не мешали ему плакать, ничего не говорили. Главное, они были рядом. Мусоровозы уехали, и тишину нарушали только рыдания Пса. Протяжно, жалобно просвистел проходящий над свалкой поезд. «Почему она сказала про город?» – в слезах недоумевал Пёс. За всё время их знакомства она всего два-три раза затрагивала эту тему, никогда не вдаваясь в подробности. Как-то он спросил её:
– А город ты хорошо знаешь?
– Знаю.
Молчание.
– Здорово там?
– Как везде: что-то хорошо, что-то плохо.
Молчание.
– А почему ты там не осталась? Почему стала жить на свалке?
Она задумалась. В глазах прошла какая-то тень. Потом дала такой вот странный ответ:
– Потому что, как говорила моя хозяйка, нельзя жить в прошедшем времени.
Пёс попытался было понять, потом воскликнул:
– Так у тебя была хозяйка?
– Была.
– Хорошая?
Вот тут она долго молчала, прежде чем ответить совсем другим голосом, голосом, полным воспоминаний, нежности, тайны, обожания, близости, боли и ещё много чего сразу: