Шрифт:
Коплан снял плащ, закурил «Житан» и устроился в кресле.
— А теперь я тебя внимательно слушаю, — сказал он.
— Новости, к сожалению, неутешительные. Не хотела бы портить настроение.
— Ничего, не бойся, сокровище мое. Поскольку я лично с Кельбергом не знаком, то как-нибудь переживу его злоключения.
— Людвиг Кельберг арестован Сигурантой и сидит в одиночке в военной тюрьме Бухареста.
— Одна тайна разгадана, — заметил важно Франсис. — Мой шеф уже начал волноваться, так как не имел от него известий.
Сильвия улыбнулась.
— Не скажешь, что ты ему очень сочувствуешь, — отметила она.
— Ежедневно арестовывают шпионов и ежедневно они умирают. Если бы я стал расстраиваться из-за всех неудачников, я бы уже давным-давно был в могиле. Как говорил Шамфор: сердце должно закалиться или сломаться… Каждый за себя, а ООН за всех!
— Мне кажется, это довольно неприятно для СВИК, не правда ли?
— Конечно. Но разведывательные службы напоминают немного монархию: король умер, да здравствует король!
— Аминь! — закончила она, мрачно глядя на кончик сигареты.
— Вернемся к нашим баранам, дорогая. Итак, Кельберг находится в Бухарестской тюрьме… Надеюсь, это не все твои новости?
— Как отнесется СВИК к другому контакту в Румынии?
— Чтобы заменить Кельберга?
— Нет, чтобы его освободить.
Коплан молча взглянул на свою подругу. Поскольку она тоже ничего не говорила, он спросил:
— Ты предлагаешь мне связь в Румынии, чтобы высвободить Кельберга из тюрьмы, я тебя правильно понял?
— Да.
— Политическая интервенция?
— Да.
— На правительственном уровне?
— О, вовсе нет.
— Объясни толковее.
— Игра гораздо более тонкая, чем ты думаешь, — сказала она, загасив сигарету в хрустальной пепельнице.
Затем, сев на диван и подобрав под себя ноги, она стала излагать серьезным тоном:
— Кельберга хочет спасти одно лицо из высших сфер секретных служб Восточной Европы. Я не знаю его истинных мотивов, но мне известно, что для освобождения Кельберга он рассчитывает на поддержку Франции, то есть тех сил, которые во Франции поддерживали Кельберга.
— Этот агент спецслужб в курсе подпольной деятельности Кельберга?
— Разве его вмешательство в это дело не является доказательством тому?
— Действительно.
— Как относится к этому СВИК?
— Положительно. Выкладывай все до конца.
— Подожди, не спеши. Я получила очень точные инструкции по ведению переговоров. Мне нужны обязательства.
— Какие обязательства?
— Если СВИК может поручиться, что Франция согласна отправить одного из агентов в Бухарест, то я продолжу эту тему. Если СВИК не играет, то мы ставим на этом точку. Речь идет о безопасности определенных лиц, тебе понятно?
— Вполне. Единственное, чего я не понимаю, так это той роли, которую во всей этой истории играет твоя служба, то есть страна.
— Австрия всего лишь посредник в этом деле.
— В каком смысле?
— Считай, что моя страна делает Франции подарок.
Коплан заметил с иронией:
— Твой шеф нас балует, душа моя!
— Не правда ли?
— К сожалению, мой директор уже вышел из того возраста, когда верят в Деда Мороза. Что от этого получает Австрия?
Сильвия загадочно улыбнулась и после секундного замешательства сказала:
— Мы устанавливаем контакт с лицом, обратившимся к нам с просьбой провести переговоры со СВИК. Теперь тебе все известно.
— Я должен обсудить это с директором.
— Разумеется, — одобрила Сильвия. — Хочу обратить твое внимание на то, что это предложение, на мой взгляд, представляет для всех сторон одинаковый интерес.
— Именно это меня беспокоит, — заметил Франсис.
— Почему? — удивилась Сильвия.
— Я не доверяю заманчивым предложениям.
— А твой директор?
— Пусть он сам и ответит.
— Когда будет ответ?
— Сегодня же, не волнуйся. Ну, а сейчас мы должны решить более важную проблему: приглашаю тебя на обед в загородный ресторан. Надевай пальто и поехали.
— Куда мы едем?
— Подышать чистым воздухом…
— Далеко?
— Нет, километров сорок от города, в северном направлении. Тебе понравится. Это в Монсу. Ресторан «Болотный кулик». Пообедаем по-королевски. В путь!
Около шести часов вечера Коплан заглянул в СВИК. Старик уже прослушал последнюю запись, сделанную в квартире на улице Ренуар.