Фаулер одернул себя. Он знал, что эти мысли – лишь мимолетны. Даже если они здесь все умрут, они знают, за что умирают. И они умрут свободными. А может быть даже прихватят с собой пару взводов солдат Альянса и помогут другим людям хоть на миг вздохнуть с облегчением.

И Фаулер снова покрепче сжал рукоятку автомата и продолжил вглядываться в дорогу…

Но он не видел, как небольшой отряд солдат бесшумно крался вдоль стены дома. Один из них нес два тяжелых контейнера. Командир отряда поднял руку, сжатую в кулак – и отряд остановился. Знаками он отправил одного солдата во дворик дома, еще одного в сам дом, показав ему один палец – "Первый этаж твой!". И подал знак солдату с контейнерами. Тот, бесшумно раскрыв их, извлек оттуда две бугристые шарообразные мины. Командир отряда кивнул – "Начинаем!". Обе мины одновременно влетели в окна дома – на второй и третий этажи. Раздались два испуганных крика. В этот момент застучали выстрела на первом этаже. Трескнули молнии, и, после сдавленных стонов, все стихло.

– Операция завершена, – передал по рации командир отряда и, расслабившись, пошел к парадному входу в дом.

Солдаты молча последовали за ним. Со стороны дороги послышался нарастающий гул – приближался бронетранспортер.

И вдруг дверь дома распахнулась, и из него выбежал испуганный повстанец, затравленно оглядываясь по сторонам. В руках он сжимал автомат только что убитого солдата Альянса. Солдаты от неожиданности замерли, но лишь на секунду. Но их остановил командир отряда. Подскочив к повстанцу со спины, он одним мощным ударом сбил его с ног, а другим – выбил автомат. Повстанец сдавленно застонал и попытался встать, но новый удар остановил его.

Из подъехавшего БТРа вылез еще один солдат.

– Все в порядке? – просил он, кивая на повстанца.

– Да, – кивнул командир отряда и снова пнул человека.

Фаулер, скорчившись от боли, сплюнул кровью.

– Ну что? – издевательски обратился к нему командир отряда, – Может, ты не рад нам? А вот мы тебе как раз очень даже рады.

Фаулер с ненавистью смотрел на этого солдата. С ненавистью и страхом. Он не раз слышал, что эти твари делают с пленными.

Заметив, что это жалкий человечишка заоглядывался по сторонам, командир отряда едва заметно кивнул остальным солдатам, и они тут же взяли пленного под прицел. Фаулер понял, что бежать не удастся.

– Ты мне нравишься, – голос, проходящий через модулятор респиратора, звучал грозно и монотонно, – И поэтому у меня к тебе предложение. Мы убьем тебя быстро и безболезненно, но если только ты сообщишь нам радиочастоту станции "Маяк".

У Фаулера все похолодело внутри. Такого ужаса он еще не испытывал никогда. Похоже, умирать придется долго…

– Молчишь? – издевательски усмехнулся командир отряда, – Подумай хорошенько. У тебя есть шанс хотя бы частично остаться верным Консулу.

– Гореть твоему Консулу в Аду, – прохрипел Фаулер, закашлявшись.

Командир отряда резко присел на одно колено и схватил пленного за волосы.

– Значит ты так решил, да? – прошипел он, – Как бы ты не пожалел об этом. Эй, – он обратился к солдатам, – Найдите мне огня.

Фаулер, чувствуя, как к горлу подступает комок, смотрел, как два солдата вынесли из дома груду досок, которые раньше были мебель, облили ее керосином из канистры, найденной там же, и подожгли. Яркое желтое пламя резануло по глазам. Фаулер, обливаясь потом, на миг зажмурился.

– Вы знаете, что делать, – сказал командир отряда и, отвернувшись, отошел в сторону…

Он глядел на живописную гладь моря, на редких чаек и желтый песок. А за его спиной все сильнее кричал человек, пожираемый костром. Пять минут командир отряда прохаживался в стороне, пока вдруг между дикими криками не послышалось:

– Ноль… двадцать… пять… ноль…пять…

– Что?! – командир отряда резко обернулся и выхватил пистолет, – Что ты сказал?

– Ноль… двадцать… пять… пожалуйста, убей…

– Пеленгуй, живо! – крикнул командир солдату у БТРа и выстрелил.

Солдаты, державшие Фаулера за руки и ноги над пламенем, бросили его тело с простреленной головой на уголья.

– Данные получены! – лаконично сообщил солдат у БТРа, – Станция "Маяк" находится в девяносто четвертом квадрате.

– Хорошо. Свяжись с Цитаделью. Пусть высылают десант…

…Он ехал по темному туннелю. От прежней решительности не осталось и следа. Мост был позади. Но только не проблемы, которые, подобно черным фуриям, витали над ученым-неудачником, искали его, находили везде и всегда, и он уже в который раз вздрагивал от их злобного хохота, ёжился от их темных цепких рук, обнимающих его. Фриман не знал, что он делает не так, но все повторялось снова и снова. Он знал, что до его появления тут Илай и Джудит много лет были в безопасности. Он знал, что многие его друзья попали под сокрушающий вал его проблем, следующих за ним. И вот теперь – Илай и Моссман. Это он во всем виноват. Альянс искал именно его – как глупо было оставлять катер на виду! И поэтому только он виноват в этом. И ему это и исправлять.

Но сейчас Гордону было страшно. Туннель дышал на него смертью и гнилью. Тьма сжимала, окутывала, не отпускала. Фары багги не работали. Дороги не видно. И только опасность, которую чувствуешь всем телом. Фриман вздрогнул от утробного воя, тысячу раз отразившегося от стен туннеля. Он уже слышал этот вой. Там, в Рэвенхольме. И это не предвещало ничего хорошего. Ничего живого. Только полужизнь.

Гордон замедлил ход и поехал медленно, судорожно оглядываясь. Только бы не засада… Только бы не завал…