– Э, а разве тебе требуется мое позволение?

Лойош и Ротса дружно дернулись.

«Валяйте.»

«Уверен?»

«Угу.»

Лойош переместился к ней на руку и потерся головой об ее щеку. Она улыбнулась и поприветствовала его. Миг спустя Ротса опустилась ей на плечо. Коти почесала обоих джарегов и заворковала. Ей определенно недоставало их. Я обрадовался бы и пожалел самого себя, если бы захотел.

– Я слышала про твою руку, – сказала Коти.

Я покосился на нее:

– Откуда?

– От Киеры.

Я кивнул.

– Рад, что ты поддерживаешь с ней связь.

Она кивнула.

– Как это вообще случилось?

– С Киерой?

– С твоим пальцем, – без тени улыбки отозвалась она.

– Гостил на Востоке, а когда собирался вернуться, забыл его упаковать.

– Ты действительно снова был на Востоке?

Я кивнул.

– Научился ездить верхом. Но пока не научился получать от этого удовольствие.

Это вызвало легкую улыбку. А потом она спросила:

– Итак, что у тебя на уме?

– Южная Адриланка.

– Ты о ней слышал?

– Угу.

– От Алиеры, разумеется.

– Не напрямую.

– Полагаю, ты намерен спуститься в город и спасти меня, как дзур приходит на помощь беспомощной девице.

– Ну, на уме у меня не совсем это. – Но довольно близко к цели, черт возьми. – Ты намерена утверждать, что у тебя все в порядке и никакая помощь тебе не требуется?

– И какую же помощь ты можешь предложить, Влад? Я спрашиваю не риторически.

Она сказала «Влад». Раньше она звала меня «Владимир».

– Я знаю немало народу. Некоторые до сих пор желают оказать мне услугу.

– Какую же – убить тебя? Ты хоть знаешь, какую цену джареги назначили за твою голову?

– Вообще-то нет. Какую? – Странно, но прежде меня никогда не интересовала точная цифра.

– Ну, я точно не знаю, но очень много.

– Я думаю. Но все же найдутся те, кому я по крайней мере могу задать вопрос-другой. – И пока она не ответила, я спросил: – Так как у тебя дела?

– Вполне неплохо. А у тебя?

Я издал неопределенный звук. Она кивнула и поинтересовалась:

– У меня что, выросли бородавки?

– Хм?

– Ты то и дело смотришь на меня, а потом отворачиваешься.

– А.

Лойош вернулся ко мне. Коти погладила Ротсу по голове.

– У тебя неприятности, – проговорил я.

Она кивнула.

– Я могу помочь.

– Я ненавижу… Что такое?

– Ничего. Я думал, ты скажешь… Неважно. Но я правда МОГУ помочь.

– Тебя, Влад, я не ненавижу.

– Хорошо. Я могу продолджать?

Вошел Такко и спросил, не желаем ли мы чего-либо. Мы хором сказали: «Клявы», а Коти добавила: «Ему побольше сливок и поменьше меда. Какую предпочитаю я, ты знаешь».

Такко проворчал нечто в смысле, что он знает, какую кляву предпочитаем мы оба, а может – что он приготовит кляву так, как сочтет нужным, а мы пусть пьем и благодарим.

– Я ненавижу то, что мне нужна твоя помощь, – произнесла она.

– Ты уже сказала. Я понимаю.

Я поднялся и стал расхаживать. Она спросила:

– Ты волнуешься или расстроен?

– Это потому что я хожу из угла в угол?

– У тебя поникли плечи и ты сутулишься. Это или волнение, или расстройство.

– А. – Я снова сел, но она, пожалуй, способна разгадать мои чувства и по тому, как я сижу. – И то, и другое, думаю. Волнуюсь, позволишь ли ты мне помочь. Расстроен тем, что ты этого не хочешь.

– Не думаю, что я могу убедить тебя подрядиться на эту работу за плату.

Я засмеялся было, потом перестал.

– Отчего же. Есть плата, которую я охотно приму.

Она взглянула на меня так, как смотрит тот, кто вас очень хорошо знает. И подождала.

– Кое-какие сведения, – объяснил я.

– А именно?

– Скажи, что означал этот взгляд.

– Какой взгляд?

– Когда я упомянул Южную Адриланку.

Она нахмурилась.

– Понятия не имею, как я на тебя тогда посмотрела.

– Вроде как с облегчением.