Запрет мукцэ – это запрет переносить с места на место в субботу целый ряд вещей из-за того, что накануне субботы их не подготовили к использованию в целях, разрешенных Галахой. Сказано в Торе (Шмот, 165): "И приготовили то, что принесли", отсюда вывели мудрецы, что любой предмет, который заранее не приготовлен к использованию в субботу, – мукцэ в этот день, и запретили переносить его в субботу, чтобы воспрепятствовать человеку дойти до настоящего нарушения определенного субботнего запрета. Запрет мукцэ включает в себя несколько видов запретов: МУКЦЭ ПО ПРИЧИНЕ ЗАПРЕТА [РАБОТАТЬ В СУББОТУ] – например, орудия труда и сырье для обработки, МУКЦЭ ПО ПРИЧИНЕ [ВОЗМОЖНОСТИ] МАТЕРИАЛЬНОГО УБЫТКА – такие предметы, которые человек бережет только для особых видов работы, – как, например, нож для совершения обрезания или нож для шхиты, МУКЦЭ ПО ПРИЧИНЕ ЧУВСТВА ОТВРАЩЕНИЯ – вещи, которые вызывают у человека отвращение к себе и к которым поэтому он избегает притрагиваться, МУКЦЭ ПО ПРИЧИНЕ [НЕОБХОДИМОСТИ ЭТОГО ПРЕДМЕТА ДЛЯ ИСПОЛНЕНИЯ] ЗАПОВЕДИ – особые предметы, предназначенные для заповедей, которые невозможно исполнить в субботу, – такие, как шофар, лулав и т.п. МУКЦЭ ПО ПРИЧИНЕ РОЖДЕНИЯ [ЭТОГО В СУББОТУ] – например, яйцо, снесенное курицей в субботу, или плоды, упавшие в субботу с дерева на землю. Есть и другие разновидности мукцэ, которые нам предстоит изучить в этом трактате Мишны.

А есть действия, которые мудрецы запретили в субботу несмотря на то, что они не похожи на запрещенные в субботу виды работы и не способны привести к ним. Этот вид запрета был установлен только для того, чтобы воспрепятствовать человеку вести себя в субботу так же, как он ведет себя в будни. Запрет этот называется запретом "будничных действий" и выведен из сказанного в книге пророка Йешаягу (58:13): "Если воздержишься от хождения в субботу, чтоб исполнять желанья свои в день Мой святой, и назовешь наслажденьем субботу, Г-спода [день] святой – высокочтимым, и будешь чтить ее, [уклоняясь] от того, чтобы идти путем своим, от того, чтобы находить [удовлетворенья] стремленьям своим и чтоб говорить [повседневные] речи...". Мудрецы истолковали: "И БУДЕШЬ ЧТИТЬ ЕЕ, [УКЛОНЯЯСЬ] ОТ ТОГО, ЧТОБЫ ИДТИ ПУТЕМ СВОИМ" – пусть шаг твой в субботу не будет таким же, как в будни "... [УКЛОНЯЯСЬ] ОТ ТОГО, ЧТОБЫ НАХОДИТЬ [УДОВЛЕТВОРЕНЬЯ] СТРЕМЛЕНЬЯМ СВОИМ" – не занимайся в субботу тем, что связано с твоими личными интересами, и не строй планов, связанных с этим "...И ГОВОРИТЬ [ПОВСЕДНЕВНЫЕ] РЕЧИ" – пусть речь твоя в субботу не будет такой же, как в будни, то есть в субботу запрещается говорить о том, что имеет отношение к будничным делам.

Цель всех этих запретов – сделать субботу "днем полного покоя, посвященным [лишь] Г-споду" (Шмот, 31:15). И так сказали в Йерушалми (Шабат, 15:3): "Не даны субботы и праздники не для чего иного, кроме занятий Торой".

«МИШНА, ТРАКТАТ ШАБАТ» комментарии раби Пинхаса Кегати

Случаев ВЫХОДА В СУББОТУ из одного владения в другое – ДВА, ТО ЕСТЬ ЧЕТЫРЕ для человека, стоящего ВНУТРИ, И ДВА, ТО ЕСТЬ ЧЕТЫРЕ – для человека, стоящего СНАРУЖИ. КАКИЕ ИМЕННО? БЕДНЯК СТОИТ СНАРУЖИ, А ХОЗЯИН ДОМА – ВНУТРИ ПРОТЯНУЛ БЕДНЯК СВОЮ РУКУ ВНУТРЬ И ДАЛ что-то В РУКУ ХОЗЯИНА ДОМА, ИЛИ ВЗЯЛ ИЗ НЕЕ что-то И ВЫНУЛ наружу – БЕДНЯК ПОДЛЕЖИТ НАКАЗАНИЮ, А ХОЗЯИН ДОМА – НЕТ. ПРОТЯНУЛ ХОЗЯИН ДОМА СВОЮ РУКУ НАРУЖУ И ДАЛ В РУКУ БЕДНЯКА что-то, ИЛИ же ВЗЯЛ ИЗ НЕЕ что-то И ВНЕС внутрь – ХОЗЯИН ДОМА ПОДЛЕЖИТ НАКАЗАНИЮ, А БЕДНЯК – НЕТ. ПРОТЯНУЛ БЕДНЯК СВОЮ РУКУ ВНУТРЬ И ВЗЯЛ ХОЗЯИН ДОМА ИЗ НЕЕ что-то, ИЛИ ЖЕ ДАЛ что-то В НЕЕ, И тот ВЫНУЛ наружу – ОБА СВОБОДНЫ ОТ НАКАЗАНИЯ. ПРОТЯНУЛ ХОЗЯИН ДОМА РУКУ СВОЮ НАРУЖУ, И ВЗЯЛ БЕДНЯК ИЗ НЕЕ что-то, ИЛИ же ДАЛ что-то В НЕЕ, И тот ВНЕС это внутрь – ОТ НАКАЗАНИЯ ОБА СВОБОДНЫ.

Как было уже упомянуто во Введении, наш трактат начинается с изложения запрета переноса предметов из одного субботнего владения в другое, несмотря на то, что эта работа – последняя в списке тридцати девяти работ, запрещенных в субботу (см. ниже, 7:1). Есть несколько объяснений, в чем состоит причина этого. РАМБАМ ПИШЕТ: "Поскольку эта работа – одна из наиболее часто встречающихся, и на ней спотыкается большинство людей... А вторая причина – чтобы научить нас что несмотря на то что перенос из владения в другое владение не выглядит как работа, это все же – [настоящая запрещенная в субботу] работа" (комм. к Мишне). Другие же объясняют это тем, что из данной мишны следует несколько принципиальных выводов относительно соблюдения субботы (как будет разъяснено ниже). Еще говорят, что поскольку танай собирается преподать в этой главе, что запрещено делать накануне субботы, перед самым ее наступлением, и он начинает с галахи: "ПУСТЬ НЕ ВЫХОДИТ ПОРТНОЙ С ИГЛОЙ ПЕРЕД САМЫМ НАСТУПЛЕНИЕМ НОЧИ (мишна 3), он предваряет это мишной, говорящей о запрете выноса в субботу вещей из одного владения в другое (Тосафот, Гаран).

1. Для лучшего понимания этой мишны предварим ее объяснение изложением вытекающих из нее положений Галахи.

Как уже упоминалось, Тора запрещает в субботу выносить какой-либо предмет из личного владения в общественное или вносить в личное владение из общественного. Оба этих действия, вынос и внос, Мишна называет здесь одним словом: "ВЫХОД В СУББОТУ". Гемара разъясняет, что всякий случай, когда предмет берут с его места (то есть, именно перенос предмета в субботу из одного владения в другое), вообще-то мудрецы Мишны называют "выносом", однако в этой мишне они употребляют выражение "выход" (а не "вынос") для того, чтобы напомнить о сказанном в Торе (Шмот, 16:29): "Пусть не выходит никто из своего места в день седьмой", – потому что именно из этого отрывка выводят запрет переноса предмета из одного владения в другое. А именно: ПУСТЬ НЕ ВЫХОДИТ НИКТО С [КАКИМ-ЛИБО] СОСУДОМ В РУКАХ, ЧТОБЫ СОБИРАТЬ МАН" (Тосефта). 2. Нарушающий этот запрет по ошибке обязан принести Всевышнему жертву хатат, а нарушивший его умышленно подлежит смерти – согласно закону обо всех "отцах работ". 3. Человек подлежит наказанию за перенос в субботу предмета из одного владения в другое только в случае, если он сам ВЗЯЛ предмет с его места в личном владении и ПОЛОЖИЛ его в общественном владении, или наоборот. Однако если он взял предмет с его места в одном владении, но не положил его в другом, или если он положил его, не взяв в другом владении, он свободен от обязанности принести хатат или от наказания смертью. Впрочем, мудрецы Торы запретили как только брать предмет, так и только его класть, и об этом говорится: СВОБОДЕН ОТ НАКАЗАНИЯ, ОДНАКО [СДЕЛАЛ] ЗАПРЕЩЕННОЕ. 4. Человек подлежит наказанию за перенос в субботу предмета из одного владения в другое только в том случае, когда он берет его с места площадью минимум 4x4 ладони и когда он кладет его на место площадью минимум 4x4 ладони. 5. Рука человека приравнивается к месту площадью минимум 4x4 ладони. Поэтому тот, кто передал что-либо другому человеку в руку, все равно как если бы положил этот предмет на то место, где находится тот человек. Впрочем, рука человека сама по себе не является ни личным владением, ни общественным, – ее статус зависит от того, где в этот момент находится тело этого человека. 6. Тот, кто начал работу, запрещенную в субботу, но не закончил ее, свободен от наказания за нее если приходит другой человек и доводит ее до такого завершения, какое сделал бы первый – так что работа считалась бы совершенно законченной и он подлежал бы наказанию за нее, – оба свободны от наказания. Причина этого в том, что хотя эта работа сделана руками обоих, ни один из них не совершил никакого законченного действия. Мудрецы выводят это из слов Торы (Ваикра, 4:27): "А если [какая-то] одна душа согрешит по ошибке, из народа страны, КОГДА ОНА СДЕЛАЕТ то, что одна из заповедей Г-спода запрещает делать…" – то есть: сделает всю работу, а не ее часть следовательно, один человек, сделавший эту работу, подлежит наказанию, а два человека, вместе сделавших то же, – нет (Шабат, 3а).

Эта мишна перечисляет случаи переноса предмета из одного владения в другое на примере двух людей, один из которых стоит в личном владении, а другой – в общественном, которых для наглядности называет "хозяином дома" и "бедняком", поскольку так ведется в мире, что бедняк стоит снаружи и протягивает руку внутрь дома, чтобы получить подаяние от хозяина дома, находящегося внутри.

Случаев ВЫХОДА В СУББОТУ – то есть переноса какого-либо предмета – из одного субботнего владения в другое – или из личного владения в общественное, или наоборот (что запрещено делать в субботу – как сказано выше, в предисловии к объяснению этой мишны), – ДВА, ТО ЕСТЬ ЧЕТЫРЕ для человека, стоящего ВНУТРИ, – в личном владении. А именно: есть два случая такого переноса, запрещенные Торой, совершив один из которых умышленно, человек подлежит наказанию смертью, а в случае нечаянного нарушения запрета – обязан принести жертву хатат. А почему сказано: ТО ЕСТЬ ЧЕТЫРЕ? Потому что существует еще два случая переноса из одного субботнего владения в другое, запрет которых – установление мудрецов Торы. Поэтому нарушивший их не подлежит наказанию – ни смертью в случае злого умысла, ни принесением жертвы хатат в случае ошибки (как будет разъяснено ниже). И ДВА, ТО ЕСТЬЧЕТЫРЕ – для человека, стоящего СНАРУЖИ, то есть в общественном владении. Итак, есть два случая "выхода", запрещенные Торой, и еще два случая "выхода", запрещенные мудрецами Торы. КАКИЕ ИМЕННО? БЕДНЯК СТОИТ СНАРУЖИ, А ХОЗЯИН ДОМА – ВНУТРИ. Как уже было сказано, мишна взяла типичный пример: бедняк, просящий подаяния, стоит на улице, а хозяин дома – внутри его. Кроме того, она попутно сообщает нам, что несмотря на то, что эта ситуация связана с исполнением заповеди Торы о помощи ближнему, поскольку это происходит в субботу – заповедь в этом случае исполняют, одновременно нарушая закон Торы о соблюдении субботы, и потому подлежат наказанию (Бартанура). ПРОТЯНУЛ БЕДНЯК СВОЮ РУКУ ВНУТРЬ – держа в ней корзинку для сбора подаяний, – И ДАЛ что-то – а именно, эту корзинку – В РУКУ ХОЗЯИНА ДОМА. Следовательно, бедняк взял корзину с ее места в общественном владении и положил ее во владении частном. Хотя сказано, что бедняк отдал корзину в руку хозяина дома, [а не положил внутри дома] – как уже упоминалось выше, рука человека приравнивается к месту площадью минимум 4х4 ладони, поскольку она предназначена для того, чтобы класть в нее и брать из нее любые вещи, в том числе и очень большие. ИЛИ ВЗЯЛ бедняк ИЗ НЕЕ – из руки хозяина дома – что-то – то есть какое-то подаяние – И ВЫНУЛ наружу, в общественное владение. Следовательно, он взял подаяние с его места в частном владении и положил его на место в общественном владении, и поскольку БЕДНЯК тем самым совершил законченную работу, запрещенную в субботу, он ПОДЛЕЖИТ НАКАЗАНИЮ. Вот два случая "выхода" вещи из одного владения в другое, за совершение чего подлежит наказанию человек, стоящий "снаружи", то есть в общественном владении: 1. внесение предмета из общественного владения в личное, 2. вынесение предмета из личного владения в общественное. А ХОЗЯИН ДОМА – НЕТ. Хозяин дома не подлежит никакому наказанию, поскольку не сделал ничего и не нарушил никакого субботнего запрета. Другой случай: ПРОТЯНУЛ ХОЗЯИН ДОМА СВОЮ РУКУ НАРУЖУ – а в ней подаяние, предназначенное для бедняка, – И ДАЛ В РУКУ БЕДНЯКА что-то – то есть это подаяние. Тем самым он взял подаяние с его места в личном владении и положил его в общественном владении, ИЛИ же ВЗЯЛ ИЗ НЕЕ что-то – корзину для сбора подаяний – И ВНЕС ее внутрь дома, то есть взял предмет с его места в общественном владении и положил его во владении личном. В этом случае ХОЗЯИН ДОМА ПОДЛЕЖИТ НАКАЗАНИЮ, поскольку совершил законченную работу: вынос или внос предмета из одного владения в другое – он взял предмет с его места в одном владении и положил его на место в другом владении. Итак, перед нами еще два случая "выхода" вещи из одного владения в другое, за совершение чего подлежит наказанию человек, стоящий "внутри", то есть в личном владении: 1. вынесение вещи из личного владения в общественное владение, 2. внесение вещи из общественного владения в личное. А БЕДНЯК – НЕТ, так как он ни в малейшей степени не нарушил никакого субботнего запрета (как было сказано выше в отношении хозяина дома). Теперь – совсем иной пример: ПРОТЯНУЛ БЕДНЯК СВОЮ РУКУ – с корзиной для сбора подаяний – ВНУТРЬ дома, И ВЗЯЛ ХОЗЯИН ДОМА ИЗ НЕЕ что-то – взял эту корзину из руки бедняка. То есть, бедняк только взял предмет с его места в общественном владении, положил же этот предмет в другом, личном, владении уже другой человек – хозяин дома. ИЛИ ЖЕ бедняк протянул внутрь дома пустую руку, и хозяин дома ДАЛ что-то – какое-то подаяние – В НЕЕ, И тот – то есть бедняк – ВЫНУЛ полученное подаяние наружу. Теперь, наоборот, хозяин дома взял предмет с его места в личном владении, а другой человек, бедняк, положил его во владении общественном. В этом случае ОБА они – и бедняк, и хозяин дома – СВОБОДНЫ ОТ НАКАЗАНИЯ, поскольку никто из них не совершил законченной работы, но каждый из них сделал только часть ее (как разъяснялось выше). Впрочем, мудрецы запретили такие действия из опасения, что каждый из совершающих их в отдельности дойдет до совершения всей работы в целом. Таким образом, вот два "выхода" вещей из одного владения в другое, запрещенные мудрецами Торы в отношении человека, стоящего "снаружи": 1. частичный внос вещи посредством того, что этот человек только забирает ее из общественного владения, 2. частичный вынос вещи посредством того, что этот человек только кладет ее на место в общественном владении. Еще один пример того же рода: ПРОТЯНУЛ ХОЗЯИН ДОМА РУКУ СВОЮ НАРУЖУ – и в ней подаяние для бедняка, – И ВЗЯЛ БЕДНЯК ИЗ НЕЕ что-то – то есть это подаяние. Получается, что хозяин дома только забрал вещь из личного владения, а бедняк только положил ее на место в общественном владении. ИЛИ же ДАЛ бедняк что-то – корзину для подаяний – В НЕЕ – то есть в руку хозяина дома, протянутую наружу, – И тот ВНЕС это внутрь. То есть, бедняк взял вещь с ее места в общественном владении, а хозяин дома положил ее в личном владении. В этом случае тоже ОТ НАКАЗАНИЯ ОБА СВОБОДНЫ, поскольку ни один из них не совершил работу полностью, но только часть ее. И вот – еще два "выхода" вещей из одного владения в другое, запрещенные мудрецами Торы в отношении человека, стоящего "внутри": 1. частичный вынос вещи посредством того, что этот человек только забирает ее из личного владения, 2. частичный внос вещи посредством того, что этот человек только кладет ее на место в личном владении. Согласно этому объяснению, первый из двух последних случаев, которые рассматривает мишна, – это пример двух "выходов" вещей, запрещенных мудрецами Торы в отношении человека, стоящего "снаружи", а второй из них – двух "выходов" вещей, запрещенных мудрецами Торы в отношении человека, стоящего "внутри". Обратим внимание на то, что каждый из этих примеров включает в себя еще два в отношении человека, стоящего в другом владении. А именно, первый пример включает в себя еще два случая по отношению к стоящему "внутри": когда бедняк протягивает руку внутрь дома, и хозяин дома берет из нее корзину, – для стоящего снаружи это пример взятия вещи с ее места, а для стоящего внутри – это пример помещения ее на новом месте. Второй пример тоже включает в себя еще два случая по отношению к стоящему "снаружи". Тем не менее, наша мишна перечисляет случаи "выхода" вещи, осуществляемые только человеком, который сначала протягивает руку и берет вещь или кладет ее (Шабат, 3а, Тосафот "Птурей"). Однако Раши разъясняет эту мишну иначе: что в каждом из последних двух примеров есть один "выход" предмета, запрещенный мудрецами Торы в отношении бедняка, стоящего снаружи, и один "выход" предмета в отношении хозяина дома, стоящего внутри, так как мишна обращает внимание только на взятие предмета с его места, то есть на самое начало работы, вызывающее подозрение, что тот же человек ее и завершит, однако моменты, когда вещь кладут на место, мишна совершенно игнорирует. Точно так же комментирует ее Бартанура, и Гамеири пишет, что подход этот – самый верный. А тем, что мишна перечисляет "выходы" осуществляемые и бедняком, и хозяином дома – несмотря на то что это относится к одной и той же стороне проблемы, – она подчеркивает, что в запрете выноса вещи из одного владения в другое содержится нечто неожиданное, так как это действие совсем не выглядит как работа поэтому мишна оказывается должна перечислить случаи запрещенного выноса вещей как в отношении "стоящего снаружи", так и в отношении "стоящего внутри".

НЕ СЯДЕТ ЧЕЛОВЕК ПЕРЕД ЦИРЮЛЬНИКОМ ПЕРЕД САМОЙ "МИНХОЙ", ПОКА НЕ ПОМОЛИТСЯ. НЕ ВОЙДЕТ ЧЕЛОВЕК ни В БАНЮ, НИ В КОЖЕВНЮ, НИ ЧТОБЫ ЕСТЬ, НИ ЧТОБ СУДИТЬ. НО ЕСЛИ НАЧАЛИ – НЕ ПРЕКРАЩАЮТ. ДЕЛАЮТ ПЕРЕРЫВ ДЛЯ ПРОЧТЕНИЯ "ШМА", НО НЕ ПРЕРЫВАЮТСЯ ДЛЯ МОЛИТВЫ.

Эта мишна учит, что запрещается делать перед самой молитвой "Минха" даже в будни, предваряя тем самым следующую, третью мишну, которая сообщает, что запрещается делать перед самой "Минхой" в канун субботы. В нашем комментарии к трактату "Брахот" (4:1) мы уже разъясняли, что время молитвы "Минха" начинается с половины десятого солнечного часа (когда день делится на 12 равных частей – эти часы называются "временны'ми"), и это – время т.н. "малой Минхи". Однако с половины седьмого солнечного часа (то есть с получаса после полудня) начинается время т.н. "большой Минхи", и вопрос, какую именно "Минху" имеет в виду наша мишна, – предмет обсуждения Гемары. Впрочем, вот вывод, к которому приходит большинство комментаторов: что речь идет даже о "большой Минхе" (Рамбам, Гамеири, Бартанура).

НЕ СЯДЕТ ЧЕЛОВЕК ПЕРЕД ЦИРЮЛЬНИКОМ, чтобы подстричься, ПЕРЕД САМОЙ "МИНХОЙ" – то есть перед "большой Минхой", время которой начинается с половины седьмого временно'го часа (как было разъяснено в предисловии к объяснению этой мишны). Выражение ПЕРЕД САМОЙ "МИНХОЙ" означает примерно полчаса перед началом предназначенного для нее времени, и здесь – запрет начинается с шести временны'х часов (то есть с полудня). ПОКА НЕ ПОМОЛИТСЯ "Минху". Как объясняет Гемара, это – запрет мудрецов Торы, установленный по причине опасения, что после начала стрижки сломается инструмент, которым пользуется цирюльник, и пока он будет починен, время "Минхи" пройдет. НЕ ВОЙДЕТ ЧЕЛОВЕК ни В БАНЮ перед самой "Минхой", пока не помолится. Это – тоже декрет мудрецов Торы по причине опасения, вдруг человек потеряет в бане сознание и не сможет помолиться "Минху". НИ В КОЖЕВНЮ – то есть в мастерскую, где выделывают кожу, и точно так же в любое другое крупное предприятие. Причина этого запрета – опасение, что вдруг этот человек обнаружит дефект в процессе производства, начнет заниматься его исправлением и так втянется в работу, что не заметит, как время "Минхи" пройдет. Согласно другому объяснению, причина этого постановления мудрецов Торы в опасении, вдруг человек обнаружит, что ряд кож безнадежно испорчены, и так расстроится, что не сможет молиться (Раши). НИ ЧТОБЫ ЕСТЬ. И также запрещается начинать перед самой "Минхой" даже совсем небольшую трапезу – вдруг человек увлечется едой и забудет помолиться. НИ ЧТОБЫ СУДИТЬ. Судьям запрещается начинать судебное заседание перед самой "Минхой" – и даже в том случае, когда они уже выслушали обе стороны и им осталось только вынести решение, – вдруг возникнет основание для пересмотра дела, и новые обстоятельства отвлекут судей от необходимости помолиться. НО ЕСЛИ во всех таких случаях НАЧАЛИ любое из этих дел – НЕ ПРЕКРАЩАЮТ – не обязаны прекратить его даже перед "малой Минхой" (Рамбан в соответствии Гарифу, Гамеири), но сначала заканчивают свое дело, а потом молятся. Гемара разъясняет, какой момент считается началом каждого из этих дел: начало стрижки – когда парикмахер кладет покрывало на колени клиента начало мытья в бане – когда в процессе раздевания снимают нижнюю одежду, а согласно другой точке зрения, наоборот, когда снимают головной убор – первую деталь одежды, с которой начинают раздеваться начало работы в кожевне – когда на спине связывают рукава одежды, как это обычно делают ремесленники начало трапезы – омовение рук, а для жителей Вавилона [Двуречья, где было принято очень туго перетягивать талию] – когда они, перед самым омовением рук, распускают пояс начало суда – когда судьи, перед тем, как сесть, облачаются в талиты, а если они уже сидят – когда тяжущиеся стороны начинают высказывать свои претензии. Также разъясняется, что разрешение не прекращать начатого дела касается только случая, когда остается еще достаточно времени, чтобы закончить и помолиться, однако если время "Минхи" проходит, обязаны прерваться. ДЕЛАЮТ ПЕРЕРЫВ ДЛЯ ПРОЧТЕНИЯ "ШМА", НО НЕ ПРЕРЫВАЮТСЯ ДЛЯ МОЛИТВЫ. Гемара разъясняет, что это – уже совершенно новая галаха. А именно: талмидей-хахамим, все время изучающие Тору, делают перерыв в своих занятиях для того, чтобы прочесть молитву "Шма" – поскольку ее время ограничено Торой ("КОГДА ЛОЖИШЬСЯ И КОГДА ВСТАЕШЬ"), тем более – прерывают для прочтения "Шма" все дела, вышеупомянутые мишной однако талмидей-хахамим не обязаны прерывать изучение Торы для молитвы "Шмонэ-эсрэ", поскольку ее время не определено Торой, а согласно другому мнению, поскольку эта молитва – вообще только установление мудрецов Торы. Гемара уточняет: "Мишна говорит это (ЧТО НЕ ПРЕРЫВАЮТСЯ ДЛЯ МОЛИТВЫ) только о тех, кто подобен раби Шимону, сыну Йохая, и его товарищам, изучение Торы для которых – их ремесло, однако подобные нам – делают перерыв и для 'Шма', и для Молитвы" (ПОСКОЛЬКУ МЫ И ТАК ПРЕРЫВАЕМ НАШИ ЗАНЯТИЯ ТОРОЙ ДЛЯ РАБОТЫ, ТАК ТЕМ БОЛЕЕ ПРЕРВЕМ ДЛЯ МОЛИТВЫ, Раши).