После долгих телефонных переговоров с участием возглавлявшего НУМА адмирала Сэндекера и Фрэнсиса Рэгсдейла, недавно назначенного директором ФБР, было решено, что Питта, Джиордино и доктора О'Коннелл доставят в Вашингтон, чтобы ввести в курс дела правительственную комиссию по расследованию загадочных событий в шахте «Парадиз». Домой к Пэт отправились сотрудники ФБР, чтобы отвезти ее дочь в безопасное место в пригороде Вашингтона, где им предстояло вскоре увидеться. Кроме того, правительственные агенты прибыли в Теллурид и забрали Луиса и Лайзу Маркесов вместе с дочерьми. Их доставили на Гавайи и временно поместили в секретном убежище.

Окруженные плотным защитным кольцом полицейского эскорта – прощальная любезность со стороны шерифа Игена, – Питт, Джиордино и Патриция взошли по трапу в самолет НУМА и отправились в столицу. Когда «Сессна» взлетела над снежными пиками Сан-Хуана и взяла курс на северо-запад, Пэт повернулась и взяла Питта за руку.

– Вы уверены, что моей дочери ничего не грозит?

Тот улыбнулся и успокаивающе сжал ее пальцы.

– В десятый раз повторяю: девочка находится в умелых руках ФБР. Через несколько часов вы с ней обниметесь.

– Не могу себе представить, что всю оставшуюся жизнь на нас будут охотиться, как на диких зверей!

– Ну, этого можно не опасаться, – заверил ее Питт. – Как только банда психов из Четвертой империи будет выловлена, арестована и осуждена, мы все сможем вернуться к нормальной жизни.

Пэт покосилась на Джиордино, безмятежно захрапевшего еще раньше, чем колеса шасси оторвались от взлетной полосы:

– Ваш друг, как я погляжу, времени зря не теряет.

– Ал способен заснуть где угодно, когда угодно и на чем угодно. Как кот. – Питт неожиданно поднес ее руку к губам и коснулся пальцев легким поцелуем. – Вам тоже не мешает поспать. Вы же с ног валитесь.

То было первое проявление нежности с его стороны с момента их встречи, но Пэт подсознательно была к этому готова, хотя и виду не подала, какое удовольствие доставил ей своим ни к чему, казалось бы, не обязывающим порывом Питт.

– Слишком много всякого крутится в голове, чтобы заснуть. – Она вытащила из сумки блокнот. – Займусь-ка я лучше анализом символов, пока летим.

– В заднем салоне имеется компьютер, если он вам может пригодиться, – предложил Питт.

– А сканер там есть, чтобы перенести мои рисунки на диск?

– Прибамбасов полный комплект.

Лицо Пэт на глазах преобразилось: усталость будто волной смыло, глаза загорелись.

– Ой как здорово! Жаль только, что мои пленки в воде испортились.

Питт сунул руку в карман джинсов, достал пластиковый пакетик и царственным жестом бросил ей на колени.

– Полный набор снимков вашей пещеры.

Пэт трясущимися руками открыла пакет и поразилась, обнаружив внутри целых шесть кассет обратимой фотопленки.

– Каким чудом вы сумели их добыть?

– Военный трофей. Конфисковано у приверженцев Четвертой империи, – пояснил он. – Мы с Алом были вынуждены прервать проводимую ими в пещере съемку. Но они уже заканчивали, когда мы нагрянули, так что, я думаю, успели заснять весь текст. Когда прилетим, первым делом отдам эти пленки в лабораторию НУМА на проявку.

– Ох, спасибо вам огромное! – воскликнула Пэт и на радостях чмокнула его в небритую щеку. – Я ведь успела зарисовать лишь малую часть надписей. – И тут же устремилась в задний салон к вожделенному сканеру, мгновенно забыв о существовании Питта, как будто тот был всего лишь случайным встречным на улице.

Питт с трудом вытянул ноющее тело из уютного кресла, доковылял до камбуза, открыл холодильник и достал банку чего-то безалкогольного. К его огромному сожалению, личным распоряжением адмирала Сэндекера строго-настрого запрещалось наличие алкогольных напитков на борту всех, без исключения, подводных, надводных и воздушных судов, принадлежащих НУМА.

На обратном пути он задержался у деревянного ящика, надежно привязанного к пустому сиденью. Питт не выпускал из виду черный обсидиановый череп и ни на миг не расставался с ним после того, как вынес из пещеры эту драгоценность. Вот и сейчас он мысленно представил взгляд пустых черных глазниц, устремленный на него из-под досок контейнера. Присев в кресло напротив, он вытащил свой спутниковый телефон и нажал кнопку набора заранее зафиксированного в памяти номера. Вызов был принят одним из семидесяти спутников связи, который ретранслировал его через другой спутник на землю, где сигнал попал уже в обычную телефонную сеть.

Рассеянно глядя в иллюминатор на проплывающие облака, Питт ждал. Он знал, что человек на том конце провода редко снимает трубку раньше седьмого или восьмого звонка. Только на десятом кто-то недовольно буркнул рокочущим басом:

– Слушаю.

– Джулиан?

– Дирк! – бухнул Джулиан Перлмуттер, узнав Питта по голосу. – Знай я, что это ты, снял бы трубку раньше.

– Нарушив все свои традиции? Что-то не верится.

Питт без труда представил себе четырехсотфунтовую тушу Перлмуттера в неизменной шелковой клетчатой пижаме и в окружении горных хребтов книг по маринистике, занимающих почти все свободное пространство в здании бывшего депо, Которое он сделал своим домом. Превосходный рассказчик, турман, знаток вин и признанный авторитет в области истории мореходства, владелец уникальной библиотеки, включающей не только десятки тысяч редчайших изданий, но и частных писем, газетных вырезок и чертежей любого когда-либо построенного корабля, Перлмуттер был ходячей энциклопедией буквально во всем, что затрагивает взаимоотношения человека с морем.