От таких слов Дмитрий Иванович тут же насупился, но немного подумав, сказал:

— И с такими деятелями прокуратура тоже должна бороться.

Сергей подался вперёд и строго сказал:

— Батя, прокуратура это око государево, она должна не бороться, а надзирать за исполнением закона, ну, и ещё расследовать особо тяжкие преступления. Вот когда все элеваторы будут принадлежать продовольственным компаниям, тогда на них мыши и крысы ни одного зёрнышка не съедят, их коты ещё на подходе к ним сожрут. Я лично руководил строительством семи элеваторов для нашего «Главпродснаба» и хорошо это знаю.

Дмитрий Иванович попытался возразить:

— А как же тогда госрезерв, Серёга?

Сергей отмахнулся и воскликнул:

— Батя, зачем, спрашивается, государству заморачиваться с зерном? Его нужно немедленно пускать в переработку, а в госрезерв отдавать тушенку, макароны высшего сорта, муку, да, и ту не хранить дольше двух лет, чтобы не пропадала зря. Пойми, если в каждой области будет создано по две, три мощные продовольственные компании, то они очень быстро накормят всю строну досыта и создадут такие стратегические запасы продовольствия, что нам никакие неурожаи не будут страшны.

— Да, тебе точно есть о чём поговорить с Юрием Владимировичем, Серёжа. — Задумчиво сказал Дмитрий Иванович. — Ну, что, орлы, позавтракали? Остался последний рывок и мы в Москве. Серёжа, может быть Володя сядет за руль, а ты вздремнёшь?

Сергей отрицательно помотал головой и ответил:

— Всё нормально, батя, я чувствую себя прекрасно. К тому же на такой дороге фиг заснёшь, это не автобан. — Рассмеявшись, он добавил — Я как-то раз в Латвии одного лабаса чуть не задушил, когда он стал мне что-то вякать про то, что мы их оккупировали когда-то, но потом сдержался и только сказал ему, что оккупанты никогда не строят на захваченных территориях таких дорог, которые мы построили им. Вообще-то надо мне было тогда набить ему морду.

Они вышли из кафе и расселись по машинам. Им действительно осталось ехать всего ничего. Сергей же по мере приближения к Москве становился всё мрачнее и мрачнее. С куда большим удовольствием он действительно просто нашел бы себе уютную норку и жил в ней там с тихо и незаметно.

Москва в первую очередь поразила Сергея тем, что в ней было очень мало машин на дорогах, хотя они и приехали туда в половине второго. Виктор позвонил из телефона-автомата своему дяде на работу и они поехали за ним на Лубянку, чтобы после этого сразу же отправиться в Переделкино. Дед Лены уже был там и ждал дорогих гостей. Хотя Иван Григорьевич не был ни писателем, ни театральным работником и проработал всю свою жизнь в оборонной промышленности, он купил ещё после войны в этом посёлке себе дачу по соседству с дачей одной актрисы как раз именно потому, что был большим поклонником не столько театра, сколько этой красавицы, из-за чего от него и ушла жена. Теперь, когда его любовницы давно уже не было в живых, Иван Григорьевич мечтал о том, чтобы его внучка жила с ним. Похоже, что дело шло именно к этому. Сергея мало интересовали музыкальные способности Володи. Куда больше он был заинтересован в его деловой хватке, ведь он был не только музыкантом, в кабаках Володя лабал только по вечерам, но ещё и цеховиком.

Когда они подъехали к нужному им дому, Сергей озадаченно почесал затылок, увидев за новеньким забором здоровенный двухэтажный коттедж, сложенный из брёвен. Домина была покрашена в зелёный цвет, а все окна окаймлены резными белыми наличниками, так что выглядела довольно мило. Ленин дед, высокий крепкий мужик лет шестидесяти пяти, одетый в полушубок, открыл ворота и они заехали во двор. Места хватило для всех трёх машин. С кряхтением, оханьем и облегчёнными вздохами все стали выбираться из машин и знакомиться с двумя старыми москвичами. Правда, дядька Виктора коренным москвичём всё же не был. Пожимая руку Сергею, он спросил:

— Молодой человек, так это вы и есть тот самый Сергей, которому очень нужно встретиться с Юрием Владимировичем. Почему, хотел бы я полюбопытствовать.

Виктор тут же налетел на него:

— Дядь Ген, дай Серёге хоть дух с дороги перевести! Я хоть подремал в Вовкиной машине, а он больше суток за рулём сидел.

— Да? — Притворно изумился Геннадий Игоревич — Так зачем тогда, спрашивается, ты выдернул меня из кабинета?

Сергей похлопал Виктора по плечу и сказал:

— Геннадий Игоревич, сейчас мы занесём в дом все наши вещи и вам уже через десять минут всё станет ясно. Я мог бы сказать вам это и сейчас, но будет лучше, если вы сначала всё-таки посмотрите на то, что я с собой привёз.

— Тем более, что это уже работает, дядь Ген! — Воскликнул Виктор — Недавно по Серёгиной наводке мой друг повязал одного убийцу и его родственничка, хапнувшего три с половиной миллиона рублей и это только начало, поверь мне.

— Что же это за наводка такая была? — Спросил своего племянника генерал-майор КГБ — Ты же сказал мне, что Сергей москвич. Откуда он может знать что-либо об убийце живущем в Пятигорске? Он что, экстрасенс?

Дмитрий Иванович, который уже познакомился с дядей Виктора, усмехнулся и сказал:

— Товарищ генерал, если бы жених моей дочери был экстрасенсом, то я и то перенёс бы это легче.

Юля тотчас дёрнула его за руку и воскликнула:

— Папа, не говори так про Серёжу! А то Геннадий Игоревич ещё подумает, что ты им недоволен.

Генерал улыбнулся и сказал:

— Наверное действительно давайте зайдём в дом и поговорим обо всём там. Если, конечно, Сергея в тепле не разморит и он не уснёт, а то ведь с дороги и такое может случиться.