Когда Николай зачитывал рано утром в рыцарском зале свой приказ, он сказал об этом трижды, чем вызвал досаду у бойцов и резкий выпад в свой адрес со стороны Генки Червонца. Капитан Червоненко, которому предстояло всё утро сидеть в кафе, чтобы повязать юношу и девушку, которые с перепугу стали палить из пистолетов-пулемётов во все стороны, девушка после этого не выдержала мук совести и наглотавшись таблеток вскрыла себе вены в ванне, громко огрызнулся:

— Коля, хватит! Мы и так всё поняли. Надо закрыть собой, значит закроем. У нас тоже дети дома растут.

Николай тут же прикрикнул:

— Это не про тебя сказано, Червонец! На тебе действительно будет надет не бронник, а какой-то лифчик, как говорит Серёга. Поэтому твоё дело маленькое, выйти из кафе и положить эту парочку на мостовую. Из-под такого амбала, как ты, даже танк не выползет, а не то что двое этих несчастных заморышей. Поэтому ты уж будь с ними поаккуратнее, не поломай детвору. Сергей Александрович говорит, что проведёт с ними всеми беседу, договорится с местными властями и вместо здешней тюряги отправит всех этих ребят в Сибирь, на перевоспитание, только не в лагеря, а в самую отдалённую деревню.

За пятнадцать минут до начала операции шторки на окнах были задёрнуты и все стали надевать на себя бронежилеты и сферы. Из оружия они брали с собой только пистолеты «Стечкина», которые Сергей с удовольствием заменил бы «Макарычами» или «Сталкерами» и свето-шумовые гранаты. Наконец они подъехали к перекрёстку, перед которым уже притормаживал мотоциклист на «БМВ» с гранатомётчиком и Николай с силой раскрыл заднюю правую дверь, а Евгения поддал газу. Обоих террористов сразу же выбросило из сёдел на дорогу, снаряженный выстрелом советский гранатомёт, купленный у палестинцев, покатился по асфальту, но ни один из студентов к счастью не попал под колёса лимузина и он через несколько секунд врезался точно в зад микроавтобуса «Фольксваген» и мгновенно затормозил. Микроавтобус от удара развернуло и он, проехав по тротуару, врезался в стену дома. Дверь его салона поехала назад и взбешенные террористы, которые полезли наружу, увидели, как из лимузина на мчатся какие-то круглоголовые монстры.

Сергей, как они договаривались, выскочил из «Мерина» первым и тотчас швырнул в салон микроавтобуса небольшую алюминиевую свето-шумовую гранату. Та рванула с диким грохотом, но он не обращая на это никакого внимания, он бросился к бывшей журналистке Ульрике Майнхоф, которая, ошалев от взрыва, скорее непроизвольно нажала на спусковой крючок своего пистолета-пулемёта. Если бы перед не встали в ряд четверо рослых, крепких парней, позади которых баррикадой стоял «Мерседес» то кого-то из горожан могло и зацепить, а так все восемь пуль угодили в бронежилеты, а девятая, зацепив правую руку Сергея чуть выше локтя, влетела в салон лимузина. Пятерых террористов, включая Ульрику, они повязали в считанные секунды.

В это же время начали работать снайперы, которые мигом стреножили всю автотехнику и из остальных бронированных лимузинов которых вдруг собралось на Кёльнштрассе слишком уж много, на террористов бросились все остальные бойцы. Червонец, который стоял в кафе напротив окна и наблюдал за нужной ему парочкой, стоявшей прямо напротив него, услышав выстрелы счёл, что выходить через дверь будет слишком долго, выхватил и карманов пальто оба своих уже взведенных «Стечкина» и с двух рук принялся садить по витрине, целясь в её верхний край. Пистолеты с бешеной частотой оглушительно залаяли и не очень большая витрина опустилась вниз водопадом осколков. Девушка, которая вот уже две недели готовившаяся к тому, чтобы убить ненавистного ей полицай-президента, истерично завизжала и выронила из рук сой пистолет-пулемёт, который она прятала под плащом. Червонец, который уже успел приметить, где прятал своё оружие её напарник, расстреляв все патроны выпрыгнул из кафе на улицу, сграбастал парочку в обнимку, сунул парню под нос дымящийся ствол и прорычал по-немецки:

— Брось пистолет и быстро подними руки вверх, чтобы я их видел. — Второй пистолет-пулемёт упал на тротуар, а он, развернув парочку лицом к кафе рявкнул ещё громче — А теперь вошли в кафе и сели за столик, чтобы я вас видел!

Парень с девушкой, стуча зубами от страха, послушно вошли в кафе через витрину. Засунув свои пистолеты в карманы, он подобрал оружие не состоявшихся террористов, вошел в кафе и громко попросил хозяина заведения:

— Три кофе, пожалуйста, и включите в счёт разбитую витрину. Да, и позвоните пожалуйста в полицию, скажите им, что советский дипломат задержал двух террористов. — Подсев к столу, он стал выговаривать парню и девушке — Эх, вы глупые, а если бы вы кого-нибудь убили из этих своих дурацких пушек? Ну, чтобы ты тогда делала, Мартина? Ты смогла бы жить зная, что убила ни в чём неповинных людей. А ты, дурак, в кого превратился бы после того, как твоя девушка вскрыла бы вены? В убийцу?

Немецкие полицейские, которые мёрзли вместе с русскими снайперами на крышах домов, так и не поняли, по кому это они начали стрелять. Они просто смотрели в бинокли на то, как их бронебойные пули разнесли чёть ли не вдребезги двигатели двух «Ауди» и оставили без колёс микроавтобус. Не поняли этого они и тогда, когда возле этих машин остановились чёрные лимузины, из них вылетели какие-то спецназовцы, забросали машины свето-шумовыми гранатами, а потом ещё и скрутили молодых людей, ехавших в них. Правда, некоторые из этих немцев пытались сопротивляться и даже стрелять, но всё закончилось в считанные секунды. Снайперы прекратили огонь и встали, а те, кто работал внизу, стали быстро собирать всех захваченных ими террористов в одну группу и собирать в кучу их оружие, которого набралось на удивление много. Кто, притащив за шиворот двух мотоциклистов в шлемах, бросил в неё даже гранатомёт. Единственным, кто всё сразу понял, был полицай-президент. Он не стал уезжать с места событий, а сразу же приступил к своей работе. Последним пришел к месту сбора Червонец, который бросил в общую кучу два пистолета-пулемёта и сказал довольным голосом:

— А мы даже кофейку успели попить. — Он первым заметил дырку на руке Сергея и кровь и воскликнул — Парни, у кого есть пакет, Сергея Александровича зацепило.

Сергей отмахнулся от него и сказал:

— Пустяки, Гена, царапина, сама засохнет.

— Сымай лифчик и пиджак! — Гаркнул Червонец — Дай посмотреть на твою царапину, чай бой уже закончился.

Немного подумав, Сергей снял с себя бронежилет, он один был без сферы, а затем и пиджак. Пока капитан Червоненко, убедившись в том, что это была действительно лишь глубокая царапина, бинтовал руку, виновник всего этого вертел в здоровой руке тёмно-синий пиджак и сердито, во весь голос матерился: