Когда они поднялись в кабинет Андрея Андреевича, то он встретил их там не один, а с несколькими своими сотрудниками. Сергею сразу же стало гораздо веселее, но вместе с тем у него по спине пробежал холодок. Ему, явно, должны были устроить сейчас суровый экзамен. Министр иностранных дел оказался совсем не таким суровым, как о нём вспоминали некоторые их его знакомых в Англии, Германии и США. Наоборот, он тепло поздоровался с ним, поздравил с прекрасным выстрелом на охоте и даже посетовал на то, что не был рядом в тот момент. Он представил Сергея, как нового члена политбюро и специального посланника главы государства, после чего представил ему и Юрию Владимировичу своих заместителей и помощников, после чего они расселись вокруг стола. Положив на стол толстую папку с досье на Сергея Александровича Чистякова, которое он передал Юрию Владимировичу, Андрей Андреевич сказал:

— Сергей Александрович, я внимательно изучил ваше досье и нахожу, что вы человек весьма компетентный. Особенно мне понравились ваши отчёты о переговорах с членами правительства полутора десятков государств. Вы действительно владеете семью языками, Сергей Александрович?

— Вообще-то я более или менее сносно разговариваю на девяти, но два из них, это кабардинский и карачаевский. — Ответил Сергей и добавил — Вряд ли мне придётся говорить на них за рубежом и тем более в Германии.

— А как у вас обстоит дело с немецким? — Спросил Андрей Андреевич и пояснил — Ведь вам придётся скорее всего разговаривать с федеральным канцлером с глазу на глаз.

Сергей слегка улыбнулся и ответил:

— Андрей Андреевич, я бегло говорю по-немецки, читаю на нём и пишу со словарём, но довольно быстро. Увы, мне даже в Германии гораздо чаще приходилось общаться с немцами на английском языке. Вот его я знаю очень хорошо и порой даже думаю на нём, но только тогда, когда оказываюсь в английской языковой среде. Говорят, что у меня к языкам талант.

Громыко улыбнулся гораздо шире и сказал:

— Это хорошо, Сергей Александрович. Пока мы с Юрием Владимировичем поговорим, пообщайтесь с моими сотрудниками на немецком языке. Они хотят задать вам несколько вопросов о Германии и вообще о Западной Европе.

Несколько вопросов вылились в четыре с половиной часа очень оживлённого разговора. Причём говорить в основном пришлось Сергею и не только говорить, но даже чертить схемы и сопровождать свой рассказ показом видеороликов на экране титанового ноутбука. Юрий Владимирович и Андрей Андреевич всё это время находились неподалёку и болели за него, словно Сергей был командой «Локомотив», выступающей на Кубке УЕФА. Ему было задано множество вопросов и на некоторые из них он давал совсем не те ответы, которые они желали услышать и несколько раз даже слегка повышал голос, но и в этом случае Сергей не горячился. Он говорил спокойным, ровным голосом, всё это время сидел строго выпрямившись и практически не жестикулировал, лишь изредка делая лёгкий жест правой рукой. Громыко это заметил и когда экзаменаторы развели руками, он отпустил их и сразу же спросил:

— Сергей, ты, случайно, не гипнотизёр?

Сергей удивлённо вскинул брови, улыбнулся и ответил:

— Нет, Андрей Андреевич, не гипнотизёр. Просто нас так учили в Оксфорде. Там нам говорили, что каменный сфинкс на переговорах добьётся куда большего успеха, чем крикливая ворона, размахивающая крыльями. Это просто привычка. Иногда это утомляет, но я же не каждый день веду переговоры, а в худшем случае через день. Вообще-то я могу провести за столом переговоров и восемнадцать часов, оставаясь неподвижным. Это не трудно, если знаешь, как правильно дышать. По цигуну. Легче всего мне вести переговоры с китайцами. Они сразу понимают, кто перед ними, но они очень неуступчивые. С немцами договариваться намного легче, но они не такие усидчивые, как китайцы. Зато самые кошмарные переговорщики это арабы. Те уже через час впадают в спячку и до них уже не достучишься.

Андрей Андреевич рассеялся громко и весело, после чего сказал, якобы промакивая носовым платком слёзы:

— Ты настоящая находка для дипломатии.

— И разведки. — Тут же добавил Юрий Владимирович.

Сергей отрицательно помотал головой и ответил:

— Нет, Юрий Владимирович, я прежде всего бизнесмен, а всё остальное это всего лишь дополнительные обязанности. Андрей Андреевич, я сдал экзамен?

Громыко кивнул головой, подошел к столу, нажал кнопку на пульте связи и приказал:

— Соедините меня с послом Западной Германии. — Когда по громко говорящей встрече ответили по-русски с сильным немецким акцентом, он сказал — Господин посол, с вами хочет встретиться специальный посланник главы нашего государства. Когда вы сможете его сегодня принять?

Посол в ФРГ Хайнц-Ульрих Зам помедлил несколько секунд и ответил Андрею Андреевичу:

— Господин министр, я смогу принять его в двадцать часов. Это не будет слишком поздно.

— В самый раз, господин посол. — Успокоил его Андрей Андреевич и добавил — Это ещё довольно молодой человек, но он уже член политбюро. Его зовут Сергей Чистяков. Всего вам наилучшего, господин посол. — Как только связь была выключена, Андрей Андреевич с улыбкой промолвил — Да, задали мы немцам работы. Они там сейчас забегают, как наскипидаренные.

Сергей облегчённо вздохнул и спросил:

— Юрий Владимирович, вы позволите мне отлучиться ненадолго? Я хочу сходить в храм, испросить благословления.

Андрей Андреевич слегка улыбнулся и бросил беглый взгляд на Андропова и тот, разведя руками, ответил:

— Хотя мы об этом ещё не объявляли, Сергей Александрович, но с этого дня у нас, как ты говоришь, свобода совести и вероисповедания, так что поезжай. Э-э-э, может быть мне позвонить в отдел ЦК, чтобы товарищи позвонили в церковь?