— Собаку? Но от животных столько грязи! Заметьте, хозяйством-то не вы занимаетесь. Ну, в конце концов, что это я… Конечно, с собакой вам будет веселее. Милая маленькая зверюшка, которую можно взять на колени. Я бы связала ей пальтишко на зиму, у нас же все время дожди.

Уф, мне удалось сменить тему разговора! Иветт начинает перечислять всех собак, живущих по соседству с нами, и тут я слышу громкий крик: «Осторожно!». Иветт тоже кричит, меня толкают, что-то с силой налетает на меня, кресло срывается с тормоза, скользит, налетает на бугорок, и вот я уже лежу на земле вверх ногами, а это еще более неудобно, чем сидеть. Расстроенный мужской голос:

— Мне так неприятно, я хотел обойти упавшего мальчугана, и вот…

— Если не умеете держать равновесие, катайтесь медленнее, — огрызается Иветт, пытаясь поднять меня.

— Мне правда так неловко. Постойте, я помогу вам.

И, не успев охнуть, я оказываюсь на руках незнакомца, благоухающего лосьоном после бритья. Его волосы щекочут мне лицо, наверное, они у него длинные. Судя по всему, он сильный, он даже не перевел дух, поднимая меня. Иветт торжественно подвозит кресло. Мужчина осторожно усаживает меня.

— Это, наверное, ваше — блокнот и ручка. Он кладет их мне на колени.

— Поверьте, мне ужасно неприятно. Могу я пригласить вас к обеду, чтобы искупить вину?

Ну вот, еще один! Мое неотразимое очарование свело его с ума! Я пишу «Да, спасибо»еще до того, как Иветт успевает отказаться. Я говорю себе, что, по крайней мере, за обедом, хотя мне всегда затруднительно есть на людях, мы не будем говорить об этом ужасном убийстве.

Я ошиблась. Если в какие-то моменты они с Иветт и перестают говорить об этом, то лишь когда у них набит рот. Того, кто налетел на меня, зовут Ян, он работает воспитателем и тоже прочел газету. И от его взволнованных комментариев у меня холодеет в животе. Ну почему людей интересует только плохое? Почему не поговорить о цвете скатерти, о пении щеглов в брачный сезон или о пользе оливкового масла? Попробуйте-ка оценить вкус раклетт под такой аккомпанемент:

— Я просто уверена, что он резал ее еще по живому! Это садист!

— Может быть, вы и правы. Еще сыра, Элиз? Знали бы вы, чего я насмотрелся на стажировке в психиатрической клинике… Кровь в жилах стынет. Чтобы распять человека, уже надо быть в определенном состоянии. Безусловно, мистический бред. Или это одна из сатанинских сект…

— А жавелевая вода? Она же все сжигает! Элиз, я налью вам немного белого вина, — предлагает мне Иветт.

— Ритуал очищения… Не знаю, — неуверенно бормочет Ян. — Самое главное, что совсем близко от нас на свободе разгуливает опасный преступник.

Вот от таких слов вам гарантировано ощущение покоя на весь день! Я залпом опустошаю бокал.

— А может быть, даже здесь, на курорте, — возбужденно продолжает Ян. — Где еще спрятаться, если не среди разношерстной толпы на лыжном курорте? Куртка, шапка, очки: здесь все друг на друга похожи.

В любом случае, никто ведь не знает, как выглядит убийца. Ему нет нужды прятаться. Он может спокойно продолжать свое дело. Я мрачно и без всякого аппетита жую салат.

— А вы тут отдыхаете? — спрашивает его Иветт.

— Нет, я тут работаю. В центре для инвалидов.

Ушам своим не верю!

— В ГЦОРВИ? — Иветт реагирует быстрее, чем в «Вопросах для чемпиона».

— Откуда вы знаете?

Объяснения, смех, «ну и ну, вот ведь совпадение!», заказываем кофе, все довольны, кроме Элиз, этой вечной противницы радостей, охваченной мрачными предчувствиями. Десять против одного, что если в округе бродит какой-то мерзавец, его дорожка пересечется с моей…

Кофе, рюмочка после кофе, помещение гудит от оживленной болтовни лыжников. Иветт болтает обо мне, рассказывает о моих несчастьях, о книге, о событиях прошлого года, а я сижу, словно экспонат на выставке. Ужасно, когда о тебе снова и снова говорят, как будто тебя тут нет. Еще немного, и я дерну на себя скатерть и опрокину все, что стоит на столе. Ян, наверное, понял это, потому что я вдруг чувствую его руку на своем запястье.

— Элиз, а эта внезапная известность не очень мешает вам жить?

Блокнот: «Мне наплевать. Уходим?»

— Ох! Я ошибаюсь, или у вас действительно испортилось настроение? Да нет, вы правы: сидеть тут, когда на улице так хорошо. Попытаюсь спуститься по дорожке, никого не опрокинув. Счет, пожалуйста. Нет-нет, и речи быть не может, я вас пригласил.

На улице поднялся ветер. Ян крепко жмет нам руки и уходит. Иветт сообщает мне, что на нем серые спортивные брюки и свитер в серую, черную и оранжевую полоску. У него длинные светлые волосы, перехваченные лентой. «Он похож не на воспитателя специального заведения, а на тренера по лыжам», — благодушно добавляет она. Судя по всему, Яну удалось завоевать расположение моего дракона-компаньона.

Мы спокойно направляемся к облюбованной нами террасе, где Иветт погружается в свежий номер «Арлекина», а я начинаю заниматься счетом в уме. Я совсем недавно придумала себе такое занятие, оно меня развлекает. Длинные примеры на сложение, умножение, правила трехчлена и т. д. Когда мне становится совсем скучно, можно включить плеер и послушать музыку или радио. Проблема в том, что я не принадлежу к числу меломанов и не особенно люблю радио. Люди говорят, а я скучаю. Вот если бы я могла почитать хорошую книгу, это меня порадовало бы. Но я уже «прочла» все свои книги, написанные азбукой Брайля, и теперь надо ждать новых поступлений.