Председатель кивнул.

— Слух заключается в том, что эта компания будто бы приобретает кодекс народа майя девятого века, который содержит две тысячи страниц традиционных медицинских рецептов.

— Это невозможно. Двух таких быть не может.

— И мы того же мнения. Двух быть не может. Но слух тем не менее распространился. И как результат, акции «Лэмпа» за прошлую неделю подскочили больше чем на двадцать процентов.

Семеро седовласых смотрели на Клайва и ждали ответа. Джулиан поежился, положил ногу на ногу, но тут же опустил на пол. Его пронзил внезапный приступ страха. Что, если Бродбенты успели договориться о судьбе фармакопеи? Нет, не может быть. Перед отъездом Сэлли детально проинформировала его, как обстоят дела. С тех пор братья блуждали в джунглях, ни с кем не общались и не имели возможности заключить сделку. Следовательно, кодекс никому не принадлежит и не обременен никакими обязательствами. И еще он очень верил в Сэлли и не колебался, давая обещания. Она была способной, сообразительной девушкой и полностью находилась под его влиянием.

Клайв пожал плечами:

— Слух ложный. Я тщательно контролирую ситуацию. Из Гондураса кодекс попадет прямиком ко мне в руки.

Снова наступило молчание.

— Мы намеренно не вмешивались в ваши дела, профессор Клайв, — продолжал председатель. — Но теперь, когда вы получили миллион наших долларов, вправе проявлять беспокойство. Возможно, слух ложный. Отлично. Но я хотел бы получить объяснение появлению подобной информации.

— Если вы намекаете на то, что я проявил неосторожность, уверяю вас, я никому не сказал ни слова.

— Никому?

— Разумеется, не считая моей коллеги Сэлли Колорадо.

— А она?

— Она в гондурасских джунглях. Даже не имеет возможности связаться со мной. И уже поэтому не могла проговориться. К тому же она человек в высшей степени осмотрительный.

Теперь молчание за столом продолжалось целую минуту. Неужели они только ради этого вызвали его в Женеву? Клайву такое отношение не понравилось. Не понравилось от начала до конца. Он им не мальчик для битья. Профессор поднялся:

— Меня обижают ваши обвинения. Я намерен строго соблюдать свои обязательства. Вы получите фармакопею, заплатите мне второй миллион долларов, после чего мы обсудим условия вознаграждения за перевод.

Его слова были снова встречены молчанием.

— Вознаграждение за перевод? — переспросил председатель.

— Бесполезно пытаться переводить текст своими силами.

Старики сморщились, словно выдавили себе в рот по лимону. Собрание придурков, да и только! Клайв презирал таких бизнесменов — необразованных, несведущих, скрывающих за фасадом дорогих костюмов иссушающую алчность.

— Надеемся, для вашей же пользы, профессор, что вы выполните все, что обещали.

— Не грозите мне.

— Это не угроза, а предупреждение. — Клайв поклонился:

— Всего хорошего, джентльмены.

С тех пор как Том встретился с братьями у ворот поместья отца, прошло шесть недель, а казалось — целая жизнь. И вот они добрались до гробницы.

— Ты знаешь, как ее открыть? — спросил Филипп.

— Нет.

— А отец догадался, — заметил Вернон. — Иначе ему бы не удалось ее ограбить.

Бораби укрепил несколько факелов в углублениях каменной стены, и они все вместе тщательно исследовали двери гробницы. Сделанные из крепкого камня, они закрывали вырезанный в известняковой скале проем. Никаких замочных скважин, кнопок или тайных рычагов. Камень вокруг проема сохранился в естественном состоянии, за исключением просверленных по обе стороны двери дырочек. Том поднес ладонь к одной из них и почувствовал, как изнутри тянет прохладой — не иначе вентиляция гробницы.

Пока Бродбенты исследовали пространство вокруг пещеры, небо на востоке, предвещая рассвет, посерело. Они перепробовали все: стучали в дверь, кричали, колотили, давили, но ничего не помогало. Проходили часы, но преграда не шелохнулась.

— Так дело не пойдет, — наконец сказал Том. — Тут нужен иной подход.

Бродбенты возвратились на ближайший уступ. Звезды погасли, небо за горами стало светлеть. И перед глазами открылся потрясающий вид — дикая буйность рваных белых вершин, которые, подобно зубам, оскалились из зеленых десен джунглей.

— Давайте изучим какие-нибудь разломанные двери. Может быть, это даст нам идею, как они работают.

Братья миновали четыре-пять захоронений и нашли двери с проломом. Камень треснул посредине, и кусок блока вывалился наружу. Бораби зажег еще один факел, остановился на пороге и повернулся к Филиппу:

— Я трус. Ты смелее меня, младший брат. Иди. — Филипп стиснул ему плечо, взял факел и вошел внутрь. Том и Вернон последовали за братом.

Они попали в просторное помещение размером примерно восемь на десять футов. В середине возвышался каменный постамент, на котором сидела мумия: ноги подтянуты к подбородку, руки охватили колени. Черные волосы заплетены на затылке в косички. Губы высохли и обнажили зубы, нижняя челюсть отвалилась, и изо рта выпал какой-то предмет. Том присмотрелся и понял, что это вырезанная из нефрита куколка бабочки. В руке мертвец держал украшенный письменами полированный деревянный цилиндр длиной около восемнадцати дюймов. Рядом находился скромный погребальный набор: терракотовые фигурки, разбитые горшки и испещренные рисунками каменные плитки.

Том опустился на колени и попытался понять, как действуют двери. В каменном полу имелся паз; по нему катались отполированные каменные колесики, на которые опиралась дверь. Несколько колесиков лежали в стороне. Том поднял одно и подал Филиппу. Брат повертел его в руке.

— Несложный механизм, — заметил он. — Надо откатить дверь в сторону, и все дела. Вопрос в том, как заставить ее сдвинуться с места.

Они исследовали пространство вокруг, но не нашли очевидного ответа. Бораби ждал их снаружи и тут же кинулся с расспросами: