– А вот и Матрена! — радуется дед. — Матрен, а у нас гости! Митя из города.

Матрена приветливо улыбается, кивает головой.

– Так что ж ты гостей на пороге держишь? Приглашай в дом. Я щас чегонть на ужин соберу.

Весь внутренне напрягшись, я решительно шагнул через порог.

Обстановка в доме оказалась как раз такой, какой и должна быть в деревенском доме. Стол в центре, лавки вдоль стен, половик на полу, громадная печь, занимающая четверть комнаты. Было даже чуть-чуть грустно осознавать, что все вокруг — одна лишь бутафория. Мастерски сделанная, но бутафория. Хотя кое в чем создатели иллюзии перестарались. Незначительная деталь. Если бы я не увлекался стариной, мог бы и не обратить внимания.

В старинных деревнях в каждой избе был так называемый «красный» угол. Там ставили икону, вешали образки. Обычно это был тот угол, который сразу замечаешь, когда переступаешь через порог. Здесь же иконы стояли в каждом углу. Четыре «красных» угла — не многовато ли?

Вот так, специалисты по воссозданию антуража! Один — ноль в мою пользу!

Как только мы переступили порог, нам навстречу выбежал громадный рыжий котище. Затем, видимо, заметив постороннего, сменил походку на более степенную. С важным видом он подошел ко мне, тщательно обнюхал и принялся тереться спиной о мои ботинки. На мордочке его явственно читалось удовольствие. Вряд ли раньше ему приходилось тереться о ботинки, предназначенные для хождения по внешней обшивке космического корабля!

– Матвей, — отрекомендовал дед Игнат. Затем добавил: — Митрий. Почти что тезки.

Я понял, что знакомство с котом состоялось.

А потом был ужин.

Разумеется, рацион космонавта на корабле тщательно продуман, вплоть до последней калории. Он крайне питателен и полезен для организма. Но после такого ужина, мне кажется, я обречен надолго задумываться всякий раз, прежде чем отвинтить колпачок на тюбике с неброской надписью: «Картофель с грибами». Разве ж это картофель? И разве ж это грибы?

В общем, если коварные враги пытались усыпить мою бдительность посредством усиленного питания, они почти добились своего.

За ужином хозяева дома были на редкость неразговорчивы, не проявляли по отношению ко мне повышенного любопытства. Я был благодарен им за это. Что, скажите на милость, я смог бы им ответить, начни они меня расспрашивать о моей городской жизни? «Как там город? Стоит еще?» Да кто ж его знает!

– А можно я вашего волка покормлю? — спросил я, когда ужин остался далеко позади и я снова почувствовал в себе достаточно сил для передвижения. — Уж больно он у вас тощий.

– Да покорми, — ответил дет Игнат. В голосе его слышалось легкое неодобрение. — Только бестолку все это. Все равно ведь никуда.не денется.

Я его не понял.

Взял у хозяйки на кухне миску с костями, вышел во двор. Когда кормление подходило к концу, волк уже приветливо помахивал хвостом.

– Серый! Умный песик! — похвалил я и осторожно провел ладонью по его шерсти.

Шерсть была шершавой и теплой.

Солнце уходило за горизонт, такой близкий в этих местах. Сгущались сумерки. Через полчаса я уже лежал на печи, заложив руки за голову, и балансировал на грани сна и бодрствования. Сон побеждал.

На завтрак были блины со сметаной. Что я могу сказать? Блинами нас в космосе не кормили. Скорее всего, из-за того, что запихать блин в тюбик крайне сложно. Но даже если это кому-нибудь и удастся, то станет только хуже. Ведь достать его оттуда уж точно не сможет никто!

Рыжему Матвею, похоже, надоело бестолку крутиться у нас под ногами и бросать из-под стола заискивающие взгляды в надежде на подачку. Решив, что ему некогда ждать милости от хозяев, кот взял инициативу в свои руки. Пардон, лапы. Используя мои колени в качестве плацдарма, рыжая бестия вскочила на стол.

Уверенно вписавшись одной лапой в горшочек со сметаной, а другой — в плошку с вареньем, Матвей принялся сосредоточенно обнюхивать блюдо с блинами.

– А ну, брысь! — строго прикрикнул я, одной рукой пытаясь осторожно столкнуть кота со стола, не разбив при этом посуду. Ответом мне было обиженное вяканье.

– Да Бог с ним! — добродушно отозвался дед Игнат. — Пусть себе потешится. Масленица все-таки.

– А день какой? — поинтересовался я.

– Четверг, — был ответ.

Пока я пытался решить, какие ассоциации возникают у меня со словом «масленица», кот, пользуясь щедрым разрешением хозяина, начал тешиться. Выглядело это так. Матвей высвободил левую лапу из сметаны и провел ею по поверхности блина, оставив жирный след. Аналогичным образом он смазал блин вареньем. И только после этого принялся его поедать. Что ж, совсем неплохо для четверолапого.

А о масленице я смог вспомнить только, что так назывался один из многочисленных народных праздников. По-моему, в этот день всем надлежало печь куличи, красить яйца и прыгать через костер. Впрочем, я мог и ошибаться. Матвей быстро насытился и лег прикорнуть прямо на столе, положив голову на тарелку с недоеденными блинами.

Блинов мне почему-то больше не хотелось. Я решил удовольствоваться бутербродом.

Алгоритм приготовления бутерброда чрезвычайно прост. Отрезаю здоровый кусок хлеба. Беру его в левую руку. Пододвигаю к себе поближе блюдце с маслом. Беру в правую руку нож. Отрезаю… Вот тут-то в алгоритме и произошел сбой! Масло не хотело отрезаться. Может быть, нож тупой? Осторожно провожу по лезвию большим пальцем. Недостаточно осторожно. Нет, если кто здесь и тупой, то уж точно не нож. Пытаюсь пилить ножом кусок масла. Нож не оставляет на нем царапин. Задумчиво рассматриваю нож. А в голове — ни одной мысли!