Полная искренность Джеффри прогнала все ее веселье.

Сказав это, он снова опустился на колени и устремил на Джульетту пристальный взгляд, который требовал от нее признать истинность его слов, пронизывая ей сердце. Джульетта поняла, что не посмеет лгать этому человеку. И это показалось ей ужасно несправедливым, поскольку, несмотря на ее надежды услышать от него правду, он, похоже, намерен по-прежнему рассказывать ей сказки.

Но ведь Джеффри считает, что все еще находится под клятвой! Может ли эта невероятная история действительно содержать в себе зерна правды?

Здравый смысл требовал, чтобы Джульетта отмела все его утверждения, но сердце настаивало на том, чтобы она ему поверила. Она расправила плечи, и от этого движения ощутила горячий ток крови по всему телу: казалось, сердце действительно умоляет ее поверить – хотя бы ненадолго.

– Этот талисман служит подтверждением моих слов, – горячо проговорил Джеффри, словно почувствовав ее внутренние колебания. Он снял через голову кожаный шнурок и вложил подвеску в ее руку. На его груди этот странный амулет казался таким маленьким, что Джульетта изумилась, увидев, как он занял всю ее ладонь. Тяжелая вещица впитала в себя тепло его тела. Джульетта помяла кожаный ремешок пальцами, ощутив чуть заметный запах его тела.

– При чем тут талисман? – спросила она, надеясь, что объяснение заставит ее не думать сейчас о том, каково было бы так же тесно прижаться к груди Джеффри, впитать в себя его запах, как это произошло с ремешком подвески.

– Мой квест состоит в том, что я должен передать его по назначению. Это – знак, олицетворяющий истинную любовь мужчины и женщины. Когда я передам его золотоволосой Деметре, она возрадуется, узнав, что она любимейшая из женщин.

«Любимейшая из женщин»! Джульетта мысленно представила себе, как радостно смеющийся Джеффри держит на руках хрупкую золотоволосую даму, а та надевает ему на шею талисман, словно одним жестом набрасывает лассо на дикого жеребца и отмечает его своим клеймом.

– Деметра… – На лице Джеффри отразились нежность и печаль. – Хотел бы я знать… что с ней стало.

– Вы оставили ее одну?

Он отпрянул, ужаснувшись так сильно, словно она обвинила его в государственной измене.

– Не по своей воле, даю вам слово! Никто не мог бы сильнее стараться и пойти на большие жертвы, чем это сделал я, пытаясь добраться до нее и опуститься перед ней на колени, чтобы вручить этот дар.

А вот эта мысленная картина понравилась Джульетте еще меньше: Джеффри стоит на коленях перед золотоволосой Деметрой, склоняя перед ней голову.

– Наверное, Эдуард решил, что я погиб. – У него вырвался тяжелый вздох. – Он не может знать о том, что я намерен во что бы то ни стало вернуться.

– Эдуард? «Он»? А какое отношение Эдуард имеет к этой леди Деметре, которую… которую вы любите, Джеффри?

О Боже, с каким трудом ей дались эти слова!

– Я люблю Деметру?! Кровь Господня, Джульетта, вы совершенно ничего не поняли из моего рассказа!

Он обхватил ее лицо ладонями и заставил посмотреть ему в глаза. Увидев, как они вспыхнули золотистым огнем, Джульетта затаила дыхание. Губы у нее задрожали, словно умоляя о прикосновении его губ. Он провел по ее подбородку большим пальцем, отказывая в поцелуе, о котором она безмолвно просила.

– Деметра мне не возлюбленная. Она благородная и преданная супруга Джона Рованвуда. Они вдвоем долго строили козни против короля Эдуарда, совершая из своей приграничной твердыни набеги на его владения. Мой товарищ рыцарь похитил Джона, и, недолгое время потомившись в темнице Эдуарда, Рованвуд согласился покончить со своей непокорностью. Мне было поручено отвезти эту реликвию Деметре от имени ее плененного мужа и таким образом устроить примирение между Рованвудами и Эдуардом – королем Эдуардом, который, как я уверен, умер, проклиная меня, как трусливого неудачника.

– Глупости. – Джульетта обнаружила, что хочет вступиться за короля. Чутье подсказало ей, что именно так она сможет успокоить Джеффри, и к тому же сердце ее пело от радости из-за того, что он не любит ту, другую женщину. – Я уверена, что король избрал вас именно за… э-э… вашу рыцарственную отвагу.

Лицо Джеффри осветилось невеселой улыбкой.

– Слава моя всегда меня обгоняла. И тем не менее были и другие желающие выполнить это поручение. Эдуард выбрал меня благодаря моему коню.

– Ариону?

– Да. – Он наклонил голову: похоже, ее недоумение его позабавило. – Разве вы позабыли греческую мифологию, Джульетта? Богиня Деметра превратилась в кобылицу, чтобы развлечься с богом Посейдоном, и в результате этого союза родила необузданного жеребца Ариона.

– А, это из той греческой мифологии! – Джульетта с трудом сглотнула. – Я как-то о ней позабыла.

О чем она действительно совершенно позабыла – это о здравом смысле. Вот чем кончается потакание сердечным порывам! Как могла она хоть на секунду поверить человеку, который порет такую чушь о принцессах, квестах и мифологических сексуальных похождениях высокопоставленных греков?