— Сходите завтра к этому человеку, скажите, что вы от меня. Он детектив в Южном Мидтауне, я ему предварительно позвоню.

— Почему бы вам не позвонить ему сейчас?

Миллер поглядел ей в глаза и взялся за телефон.

Вызов принял автоответчик. Миллер собрался повесить трубку, но по настоянию Мэри оставил сообщение, вкратце изложив причину своего звонка. Горячо поблагодарив полицейского, Мэри вышла из комиссариата.

Она доехала до вершины холма Монтклер, откуда был виден Нью-Йорк, простиравшийся в бесконечность. Где-то там, среди миллионов сверкающих огоньков, бродит в ночи четырнадцатилетняя девчушка. Мэри завела машину и двинулась к шоссе, ведущему в Большое Яблоко.

На автобусной станции она показала всему персоналу фотографию Лизы, которую носила с собой в бумажнике. Девочку никто не опознал. Мэри вспомнила о центре, где делала распечатку своего диплома, когда еще жила в городе. Центр работал всю ночь. Она отправилась туда. Там дежурила светловолосая студентка лет двадцати. Мэри объяснила девушке, что ей нужно. Девушка, посочувствовав, предложила Мэри кофе и уселась за компьютер. Набрав слово «разыскивается», она напечатала все сведения, которые сообщила ей Мэри. Распечатав листок, она помогла приклеить фотографию, а потом сделала сотню копий. Мэри вышла на улицу, один листок студентка прилепила на витрину.

Мэри объезжала квартал за кварталом, неспешно колеся по городу. Встречая полицейскую машину, она останавливалась и вручала полицейским, с которыми делила вахту, листовку с фотографией. В семь утра она явилась в седьмой участок и протянула сидящему в дежурке полицейскому визитку, переданную ей Миллером. Дежурный сверился с записями в журнале и сказал, что ей придется подождать или прийти позже. Нужный ей лейтенант придет только в восемь. Мэри уселась на скамейку и с удовольствием взяла стаканчик кофе, который дежурный предложил ей полчаса спустя.

Офицер криминальной полиции поставил машину на стоянку и направился ко входу в здание. Ему было под пятьдесят, в густых волосах уже серебрились первые нити. Он поднялся в свой кабинет, повесил китель на спинку стула, убрал пистолет в стол. Увидев мигающий огонек автоответчика, нажал на кнопку. Первое сообщение было от домовладельца, требующего уплаты и грозящего пожаловаться его начальству, второе от матери, как всегда, жаловавшейся на соседку по больничной палате, третье, несколько озадачившее его, от бывшей коллеги, переехавшей в Сан-Франциско сразу же после их разрыва. Или они расстались потому, что он не захотел поехать с ней в Сан-Франциско? Четвертое и последнее было от приятеля Миллера из полиции Монтклера. Когда кассета перемоталась, он спустился вниз за кофе: с тех пор как Наталья уехала, никто не приносил ему кофе наверх. Мэри задремала, и он похлопал ее по плечу. Открыв глаза, она увидела мужчину с многодневной щетиной на лице.

— Я лейтенант Джордж Пильгес, мне сообщили о вашем визите. Вы не теряли времени даром. Идите за мной. — Мэри взяла сумочку и стаканчик с кофе Оставьте кофе здесь, вам принесут горячий.

Пильгес пристально посмотрел на усевшуюся напротив него женщину. Лицо у нее было усталое. Она не пыталась быть любезной и этим расположила его к себе. Пока Мэри рассказывала, что случилось, лейтенант крутанулся на стуле, взял с полки штук тридцать картонных папок и вывалил их на стол.

— Это все ребятишки в бегах. Сбежали на прошлой неделе. Объясните мне, почему я должен придавать больше значения этой соплячке, чем всем остальным?

— Потому что эта соплячка — моя дочь! — отрезала Мэри.

Он откинулся на стуле и изобразил подобие улыбки.

— У меня сегодня хорошее настроение. Я раздам ориентировку всем патрулям и созвонюсь с другими округами города. Возвращайтесь домой, я сообщу вам, если будут новости.

— Я остаюсь в городе. Я тоже ее ищу.

— Вы так устали, что мне следует временно конфисковать у вас права. Пойдемте выпьем настоящего кофе, и не спорьте, иначе я окажусь виновным в неоказании помощи человеку в опасности. Следуйте за мной!

Они вышли из участка. В кафе на углу они устроились за столиком, и она рассказала ему о маленькой девочке, однажды дождливым воскресным днем приехавшей из Гондураса, чтобы навсегда войти в ее жизнь. Когда она закончила рассказ, они съели по яичнице.

— А как повел себя в этой ситуации ваш муж?

— Ему тяжело. Он чувствует себя виноватым из-за скандала, который закатил ей в машине.

— Ясно. Но если не орать на своих отпрысков, то к чему их вообще заводить?

Она изумленно уставилась на него.

— Я пытаюсь вас развлечь.

— А вы? Почему вы в хорошем настроении?

— Точно, я вам сказал, что в хорошем. Вы очень внимательны.

— Журналистская выучка!

— В действии?

— Нет — заслуга отпрысков, как вы изволили выразиться. В жизни приходится делать выбор. Вы не ответили на вопрос.

— Я понял, насколько мне осточертел этот город.

— И это повод для хорошего настроения?

— Просто все одно к одному. Я понял, что кое по кому скучаю куда больше, чем думал.