В супермаркете ее охватило чувство страшного одиночества. Но Мэри не пожелала поддаваться эмоциям и быстренько провела ревизию своей жизни: все, кого она любит, живы и здоровы, у нее есть крыша над головой, муж, который почти никогда не сердится, так что нечего скулить из-за незадавшегося воскресенья.

Мэри сообразила, что говорит вслух, когда проходившая мимо нее старушка поинтересовалась, что она ищет.

— Ищу, из чего бы напечь солнышек, — улыбнулась Мэри.

Толкнув тележку, она направилась к полкам с мукой и сахаром. Домой она вернулась около шести, нагруженная покупками, которые оставались для нее верным средством от сердечных ран. Поставив пакеты на кухонный стол, она повернулась к игравшему в гостиной Томасу.

— Вы хорошо себя вели?

Мальчик кивнул. Мэри принялась раскладывать по местам покупки.

— Лиза у себя? — спросила она.

Томас, поглощенный игрой, не ответил.

— По-моему, я тебя о чем-то спросила, тебе не кажется?

— Нет. Она же с тобой!

— Как это со мной?

— Она ушла два часа назад, сказав: «Я иду к маме».

Мэри выронила пакет с яблоками и схватила сынишку за плечо.

— Как это она сказала?

— Обыкновенно сказала. Отпусти, ма! Больно! Вышла, сказав, что идет к тебе.

В голосе Мэри звучала тревога. Она отпустила Томаса.

— Она взяла рюкзак?

— Честно говоря, я не смотрел. А в чем дело, мам?

— Играй, я скоро!

Мэри взлетела по лестнице, ворвалась в комнату Лизы и поискала зайца-копилку, обычно сидевшего на полке. Пустой заяц валялся на столе. Закусив губу, Мэри поспешила к себе в спальню, выудила из-под кровати телефон и позвонила Филиппу на работу. Никто не отвечал. Сообразив, что сегодня воскресенье, она набрала его прямой номер. На четвертом гудке он взял трубку.

— Немедленно приезжай. Лиза сбежала. Я звоню в полицию.

Филипп припарковал машину за стоящим у дома полицейским фургоном и бегом помчался по дорожке. В гостиной он обнаружил Мэри, сидящую на диване рядом с полицейским Миллером, который что-то записывал.

Полицейский спросил, является ли он отцом малышки. Филипп, покосившись на Мэри, кивнул. Детектив предложил ему присоединиться к беседе. Долгих десять минут он расспрашивал их, что, по их мнению, могло послужить поводом для бегства. Есть ли у Лизы дружок, не порвала ли она с ним недавно, было ли в ее поведении что-то странное, указывавшее на ее намерения?

Филипп с досадой встал. Эта игра в вопросы и ответы не поможет им найти дочь. Она ведь не прячется тут, в гостиной, все эти дурацкие вопросы пустая потеря времени. Заявив, что по крайней мере один человек отправляется ее искать, он вышел, хлопнув дверью. Полицейский ошарашенно поглядел ему вслед. И тогда Мэри рассказала, что Лиза их приемная дочь, что муж накануне наорал на девочку, впервые за все время, что она у них живет. Она не упомянула, что сама сказала Лизе в машине. Она хотела утешить девочку, а теперь стала думать, не спровоцировала ли своими словами ее бегство.

Инспектор убрал блокнот и направился к двери, пригласив Мэри заглядывать за сведениями в отделение. Он попытался ее успокоить: в худшем случае девушка переночует на улице, а завтра утречком вернется. Обычно бегство из дома заканчивается именно так.

Ночь обещала быть долгой. Филипп вернулся несолоно хлебавши, с сорванным голосом. Мэри сидела за кухонным столом. Взяв ее ладони в свои, он пробормотал извинения. Положил голову ей на плечо, поцеловал в щеку и пошел наверх, к себе в кабинет. Мэри проводила его взглядом. Потом поднялась за ним следом и вошла, не постучавшись.

— Я понимаю, что ты не в силах этим заниматься, я тебя понимаю. Но заниматься этим нужно. Ты останешься дома, приготовишь ужин и будешь отвечать на телефонные звонки. Если что-то выяснится, ты тут же перезвонишь мне в машину, а я съезжу и выясню, как у них продвигается дело.

Не дав ему времени возразить, она развернулась и вышла. Из окна кабинета он смотрел, как она бежит к машине, садится в нее и машина исчезает за поворотом.

Лицо Миллера не предвещало ничего хорошего. Усевшись перед ним, она испытала жгучее желание закурить, когда закурил он. Патрули облазили все места в городе, где обычно тусовалась молодежь, опросили некоторых подружек Лизы, и теперь в полиции считали, что она села либо на поезд, либо в автобус до Ман-хэттена. Инспектор Миллер уже отправил факс в центральную диспетчерскую Нью-Йорка, откуда извещение о побеге разошлют по всем полицейским участкам города.

— И что потом? — спросила Мэри.

— Мадам, у каждого инспектора порядка сорока таких досье на столе. Большинство подростков возвращаются домой через три-четыре дня, нужно подождать. Мы продолжим поиски в Монтклере, но Нью-Йорк не в нашей юрисдикции, и у нас нет никакого права туда влезать.

— Наплевать мне на ваши административные границы. Кто конкретно будет заниматься поисками моей дочери?

Миллер понимал ее отчаяние, но что он мог поделать? Разговор был окончен. Мэри была не в силах подняться со стула. Миллер, поколебавшись, выдвинул ящик и протянул ей визитку.