Он запомнил основной рисунок, куда щедро были вплетены золотые нити Нерхаша, и перевел взгляд на другой отряд. Следовало понять, все ли люди закляты выродком, или некоторые все же находятся здесь по каким-либо иным соображениям.

Вайгар не помнил, сколько времени он провел на полу Зала С Картами. Тени чужих аур проходили мимо него, но он не обращал на них внимания. Смутно он ощущал присутствие ауры Ангрицев (значит, его навещала пришедшая в себя Дага), мягкое дыхание Нерхаша осталось на его щеке на память от Нави. Аура отца ощущалась довольно долго, но и это не показалось Вайгару достаточно важным. Важнее были нити заклятий, которыми были опутаны пришедшие на землю Йасиара люди. И гайры. Не все, но больше половины точно. И рисунок, наложенный на них, приводил его в отчаяние. На каждом он был свой, и подобрать к нему ключ было для Вайгара почти невозможно, несмотря на все его способности. Все-таки, в наложении заклятий Заргону не было равных, это следовало признать, как ни неприятно было это делать.

Наконец, Вайгар понял, что пора выныривать и думать над тем, как быть дальше, в нормальном состоянии. Все, что мог, он уже выяснил.

Медленно, очень медленно мир принимал привычные очертания. Карта постепенно уменьшалась, и Вайгар на несколько длинных томительных минут почувствовал себя Агдеем, богом ветра, безмятежно парящим в небе над Йасиаром и осматривающим свои владения. Наконец, зрение его вернулось в норму, а воображение перестало играть в свои дурацкие игры. Вайгар поднял голову и огляделся вокруг.

– Вайгар!
– Дага бросилась к нему, рухнула рядом с ним на колени, заливаясь слезами.
– С тобой все в порядке?
– С истерической ноткой в голосе спросила она, ощупывая его с головы до ног.

– Дага, какого черта?
– Возмутился Вайгар и попытался оттолкнуть ее от себя.

И только сейчас понял, насколько затекло его тело. Застонав, он кое-как поднялся на ноги, уже не возражая против помощи Даги.

– Ты сидел и сидел тут!
– Сквозь слезы бормотала Дага.
– Весь день и почти всю ночь! Неподвижно, как мертвый. И глаза у тебя светились. Никто не знал, что с тобой. Приходили ваши главные, смотрели на тебя, предлагали забрать тебя отсюда и отправить к целителю, но господин Дарэн запретил. Он сказал, что, если ты так сидишь, то тебе это нужно. А они, конечно, могут попробовать тебя перенести, но гарантию, что они при этом останутся живы, он им дать не может.

Ай, да папа! Ай, да… бабушкин сын!

– А Нави?
– Спросил Вайгар, с трудом передвигая ноги.
– Я ее вроде бы помню.

– Да, она тоже приходила. Но она не беспокоилась, и мне не велела. Сказала, что с тобой все в порядке.

Ну, хоть одна умная нашлась.

Они с трудом выбрались из Зала С Картой, и Вайгар совершенно измотанный опустился около стены.

– Слушай, Дага, ты знаешь, где живет мой отец?

– Найду!
– Уверенно сказала Дага.

– Я точно знаю, что он дома, но позвать не могу. Он закрылся на ночь.
– Желает выспаться, старый пень! Значит, с единственным сыном тут непонятно что происходит, а он дрыхнет, как сурок!
– Мне срочно надо с ним поговорить. Приведешь?

Дага кивнула, сорвалась с места и бесшумно понеслась по коридору, на бегу меняя очертания. Да, зрелище не для слабонервных. Хотя, Вайгару понравилось. Страшновато, но красиво. По-своему, конечно.

И странно, в королевском саду Ценеты она была обычной кошкой, а сейчас от Вайгара убегала, по меньшей мере, пума! Или это следует рассматривать в качестве дополнительно аргумента, дабы убедить господина Дарэна встать с постели посреди ночи? Да от таких аргументов папа может и в штаны наделать!

Как бы там ни было, а отец явился довольно быстро, и ничем подозрительным от него не пахло, хотя Вайгар честно пытался это подозрительное унюхать. Дага уже была в человеческом облике, но, к удивлению Вайгара, они были не одни. С ними пришла еще и Айза. Так вот почему старый хрен закрывался на ночь!

Тело Вайгара уже почти подчинялось ему, и душевные объятия папы он смог выдержать без особых потерь.

– Отец, мне нужно срочно поговорить с кем-нибудь из Заргон-Ларов.
– Начал он без предисловий, не давая папе в полной мере выразить восторг по поводу "выздоровления" сына.
– А еще лучше с обоими. Я сейчас не в лучшей форме, чтобы ходить по гостям, а потому я жду их у себя. Желательно, вместе с тобой и… - Вайгар перевел взгляд на Айзу. Она очень мило улыбнулась ему и кивнула.
– И с Айзой. Дага, идем!

Дага серой мышкой скользнула ему за спину, чтобы не мешать вешать портал, и через секунду они уже были дома.

Отца и приглашенных Заргон-Ларов ждать Вайгару пришлось довольно долго. С чем это было связано, оставалось только догадываться: то ли не хотели идти, и отцу пришлось их уговаривать, то ли ночевали не в своих постелях, и Дарэну выпало сомнительное удовольствие вытаскивать их оттуда.

Долгожданные гости застали хозяина в кровати, возлежащего среди кучи исписанных и измятых листов бумаги. Он лихорадочно что-то писал и еле кивнул вошедшим, нарушая все писанные и неписанные законы гостеприимства. Заргоны замерли, не вполне понимая, как к этому следует относиться. Особенно их смущало то обстоятельство, что с ними была прелестная госпожа Айза, и, если неуважение к себе они готовы были стерпеть, то неуважение, проявленное к ней, казалось им верхом неприличия. К счастью, саму госпожу Айзу подобное отношение нисколько не смутило, и она, не обращая никакого внимания на шокированных ее поведением Дарэна и Заргонов, направилась прямиком в кровать Вайгара. Сбросив туфли, она улеглась рядом с ним, заглядывая в бумажку, на которой он старательно выводил какие-то линии. Она что-то негромко спросила, он по своему обыкновению что-то пробурчал в ответ, и Айза начала перебирать валяющиеся вокруг нее исписанные листки.

Дарэн и Заргоны, обменявшись выразительными взглядами, тоже подошли к кровати и приступили к разбору завалов.

Пять минут спустя ни о каком этикете уже никто не вспоминал. Все бесцеремонно валялись на кровати, придавив со всех сторон ее хозяина, и орали друг на друга, то и дело выхватывая из рук Вайгара листки. Он матерился сквозь зубы и старался чертить и писать быстрее, торопясь закончить работу и опасаясь забыть что-нибудь из-за воплей гостей.

Впрочем, потихоньку вопли сошли на "нет", уступив место сосредоточенному молчанию, лишь изредка прерываемому удивленными возгласами. Потом исчезли и возгласы. Четверка гостей оставила хозяина в покое, слезла с его кровати и окружила письменный стол, обсуждая что-то между собой негромким шепотом.