Мама изучающе разглядывала меня, пытаясь понять, вру я или нет.

— Ты только приведи себя в порядок. — Сказала она уходя.

Не знаю, удалось ли мне ее успокоить или нет, но она права. Надо жить нормальной человеческой жизнью. Что там будет дальше — я не знаю, но жизнь еще не кончилась.

Все вошло в свое привычное русло. Я зажила своей обычной жизнью, но все это было только внешне, в душе по-прежнему царила тоска.

И однажды со мной заговорил мой родной скарр! «Заговорил» — это сильно сказано. Меня вдруг бросило в жар. Потом по всему телу разлилось приятное тепло. В голове вдруг появились чужие мысли, не голос, нет, именно мысли. Эти незнакомые мысли успокаивали и убаюкивали меня. Я вдруг ясно поняла, что никто меня не выбросил на свалку, что меня позовут, обязательно позовут, когда новая. База будет обустроена. Наблюдателей-Координаторов невозможно никем заменить и — ими никто не разбрасывается. Наблюдатель-Координатор на Земле — это я. Он мне много еще чего сказал, и я наконец-то успокоилась.

На следующий день девчонки сразу же заметили во мне перемену.

— Ну, наконец-то ты пришла в себя! — обрадовалась Ирка.

— А мы уже боялись, что ты так и будешь ходить, как зомби, ни на что не реагируя. — Сказала Розка.

— Ну, девчата, бывают иногда гнусные мысли. Мне немного взгрустнулось. Даже показалось, что жизнь кончилась.

Розка рассмеялась так, что проходящие мимо люди, оглянулись.

— Ну, ты, мать, даешь! У нее жизнь кончилась! А мне тогда, что, гробик заказывать? Да ты мне в дочки годишься.

В какой-то момент я заметила подозрительного типа, который стоял за ларьком и внимательно за мной наблюдал. Он показался мне знакомым. Розка его тоже заметила.

— Слушай, Сашка, а не из-за того вон красавчика ты в последнее время задурила?

— Не знаю, кто такой — пожала я плечами.

Когда мы уже собирались домой, подозрительный тип возник вновь. Теперь его заметила Ирка.

— Саня, а он, кажется, на тебя запал.

— Ага, а не маньяк ли он? — отмахнулась я — или террорист какой-нибудь.

— Тьфу, дура! — возмутилась Роза.

Мы немного посидели в каше и разошлись по домам. В третий раз подозрительный тип возник уже возле моего дома. Это уже не могло быть случайностью. Он преследовал именно меня, только непонятно, что ему от меня надо. Я смело подошла к нему и — спросила.

— Чего ты за мной холишь?

— Ты меня не узнала?

А ведь он и вправду показался мне знакомым!

— Я — Казик.

Ах, да, Казик! Это тот самый парень, который однажды завалился ко мне в гости в невменяемом состоянии.

— Ну, я тогда ошибся адресом.

— Вспомнила. Ты искал Юзика. Нашел?

— Нашел. Но у меня тогда было такое странное чувство, что я решил кое о чем тебя спросить.

— Спрашивай.

Он меня веселил. Я-то знала, в чем дело, а он-то ничего не мог понять.

— Понимаешь, я почти уверен, что однажды уже был у тебя в гостях, но не могу вспомнить, когда это было.

Еще бы, я тогда так старательно стерла его память, что даже отравилась. Позже я узнала, что нельзя стирать память и пьяных и испуганных людей, но тогда-то я этого не знала. Но что-то у него в башке осталось.

— Слушай, Казик, это называется дежавю. К тому же ты был тогда сильно пьян, Он задумался.

— Да, я был пьян, но, все равно, это было очень странно!

Эх, парень, знал бы ты, что такое настоящие странности! За последний год своей жизни я много видела странностей и даже немного к ним привыкла. Он стоял передо мной растерянный и смущенны!

— Ладно, пошли ко мне. Угощу тебя кофе. Еще немного осмотришься — может твое наваждение пройдет.

Я-то знала, что ничего не пройдет, скорее наоборот — усилится. Но я еще знала, что он никогда ничего не сможет вспомнить, даже под гипнозом. Если там что-то и осталось, то это что-то очень незначительное.

Он с удивлением разглядывал мою скромную квартиру.

— Я здесь точно был — сказал он уверенно.

— Что-то я этого не припомню.

— Я тоже не помню, но я здесь был.

— Думай, как хочешь.

Он схватился за голову и застонал. Я даже испугалась за него — а вдруг я что-то не то сделала, и парень может свихнуться по моей вине.

— Тебе плохо?

— Возможно. Странные вещи со мной происходят. В голове появляются какие-то чужие мысли.

— Бывает такое.

— Раньше не было. Как ты думаешь, а не начался ли уже апокалипсис?

— Думаю, что еще не начался.

— А вот я думаю, что уже начался помаленьку. Вот смотри: «Шестой Ангел вылил чашу свою в великую реку Евфрат, и высохла в ней вода, чтобы готов был путь царям от восхода солнечного» — это, между прочим, апокалипсис.

— Ну и что? — мне стало совсем не по себе — Что это все значит?

— Я подумал, что на реке Евфрат находится Ирак. Я подумал, а не объединит ли эта война в итоге «царей от восхода солнечного»? Может быть, все это уже началось?

— Парень, у тебя просто крыша едет.