– Вы осквернили наш Чертог колдовством!

Мне показалось, что в голосе Заттара звучал скорее интерес, нежели настоящее обвинение.

– Мы принесли в твой Чертог чудеса, невиданны здесь доселе, – мигом сориентировался Харрт, и я мысленно воздал ему должное.

– Женщина баяд'нах проникла сюда обманом, – настаивал глава клана, не замечая, что торжественная аудиенция постепенно превращается в банальное препирательство.

Конечно, обманом – а то мы не догадались! И страшно подумать, что Харрт с ней сделает, когда мы отсюда выберемся.

Справедливости ради стоит добавить, что Брантом притворялась не какая-то там абстрактная женщина баяд'нах, а хорошо знакомая нам дочка Сориделя – того самого мага, который, если верить Фионе, спас Трубе жизнь. Сиэнре, непоседа, доставлявшая отцу столько хлопот, что я бы на его месте давно уже отправил ее к… хм-м, ее матери.

Рассказы о шалостях Сиэнре то и дело прокатывались по Брайгену, превращаясь в устах стариков в возмущенный рокот подступающего урагана. Мне же виделось в них освежающее дыхание морозного горного воздуха, заглянувшего в глухую шахту.

В сущности, Сиэнре очень любила нас, но за счет своей молодости и своего роста воспринимала, на мой взгляд, как множество добрых, живых, говорящих игрушек, существующих, чтобы скрашивать ей тоску пребывания в далеких от солнца подземельях. Наши обычаи были для нее забавными условностями, навязанными отцом, тогда как сама она видела в них лишь занудные и не слишком понятные правила игры, соблюдать которые, наверно, следует, но до тех пор, пока это не наскучит.

Ей ничего не стоило подкрасться и гугукнуть в начинающую лысеть макушку Хийнма (случайный выбор, имевший, однако, далеко идущие последствия), попроситься на колени к погруженному в раздумья Ведающему или броситься с разбега на шею Беххарту прямо посреди общей молитвы.

Не могу сказать, что в Хорверке мне доводилось встречаться со многими эльфами (лорд Эрлинг не в счет: я готов поклясться, что он старательно изображает собирательный образ эльфа в нашем представлении). Так что я был даже благодарен Сиэнре за науку: если уж полуэльфийке так тяжело хоть что-то втолковать, общаться с настоящими эльфами, должно быть, мука несусветная. И я не осуждал Сориделя, не спешившего перевезти жену в Хорверк.

Сиэнре нельзя было назвать непослушной – нет, она искренне стремилась не расстраивать отца и делать все, как он говорит. Но ведь на чем он не настаивал, можно и не делать, правда? Любой наш малыш из истории с Хийнмом вынес бы не то, что гномы трепетно относятся к своим макушкам, и не то, что главы кланов как-то особенно пугливы, а, естественно, ту нехитрую мысль, что главы кланов имеют право на особое уважение со стороны остальных.

Ничего подобного! Сиэнре, как мне показалось, назначила про себя Хийнма вздорным старикашкой, начисто лишенным чувства юмора, и не прошло и недели, как Сориделю пришлось объясняться с Фралиром. Главе клана Кипящего Озера однажды случилось пройти мимо колодца, когда Сиэнре играла там в народную, как она потом уверяла, эльфийскую игру «Зайцы воют на луну». Не знаю, как там ведут себя по ночам зайцы в дремучих эльфийских лесах, но, услышав этот жуткий, загробный и заунывный вой, Фралир испытал одно желание – бежать, бежать со всех ног от этого проклятого колодца. И побежал бы, не будь он главой клана, на землях которого завелась такая нечисть.

(Неудивительно, что один из первых вопросов, который Фралир годы спустя задал Фионе, был именно про зайцев: никто из нас попросту не знал, как выглядят эти чудовищные создания. К его чести, стоит добавить, что отец Чинтах не пошел по стопам Хийнма: услышав ответ, он так долго и громко смеялся, что Фиона испугалась, как бы его не хватил удар.)

Каждый запрет Сиэнре воспринимала настолько конкретно, насколько ей это позволяло воображение. И ее счастье, что мы не знали о планах Сориделя научить дочку колдовать всерьез, а не просто устраивать над крыльцом фейерверки из огоньков и роднички в кадках с фикусами.

– Женщина баяд'нах с нами, – не очень убедительно возразил Харрт.

Слава Крондорну, у Сиэнре хватило ума промолчать.

– Что это за свет?

Контраст между юным голосом и внешностью тысячелетнего старца продолжал меня удивлять.

– Знак нашего клана. – Я попытался взять инициативу в свои руки. – Какой клан возглавляешь ты?

Старикашка опешил: похоже, остальные в своей безмерной почтительности отучили его отвечать на такие вопросы. Ну да мы – не раздвоенные. Это в Хорверке никто носа не задирает, а здесь и я могу вспомнить о том, что чаще главы кланов подчиняются Щитам, а не наоборот. И вообще, даром, что ли, Фиона то и дело называет меня принцем!

– Единственный.

Да, Заттар был достойным противником. И безусловно поднаторевшим в умении ставить на место куда больше меня.

Но ведь ему не приходилось жить бок о бок с Чинтах, правда?

– Король Хорверка приветствует новый клан!

Во взгляде Харрта явственно читалось опасение за мой рассудок. Ничего, переживет. А вот выражение лица, с которым Сиэнре осматривала Чертог, мне решительно не понравилось. И, главное, даже на ногу ей не наступить!

– Ты король Хорверка? – иронично поинтересовался Заттар.