Шрифт:
– Вот видишь! – подхватила я. – И ничего опасного!
– Да это было почти восемь веков назад!
– А разве за это время там что-то изменилось? Мальчишки наверняка до сих пор туда лазят!
Вьорк снова погрузился в размышления. Наконец с глубоким вздохом он произнес:
– Ну ладно. Но при одном условии: Щиты от тебя – ни на шаг!
Я вскочила со стула и, подбежав к мужу, звонко чмокнула его в щеку.
Глава VIII
– Ну нет, снова в Сад! Не пойду!
– Может, тогда в грибные коридоры? Или на кораллы посмотрим?
– Все эти узкие коридоры… Там плесенью пахнет! И на кораллы я уже насмотрелась.
Тиро задумался. Стради, по своему обыкновению, молчал.
– Ну почему вы не хотите еще разочек сходить в этот дом? Вьорк же разрешил!
Щиты тяжело вздохнули – и сдались. Как хорошо, что я заручилась поддержкой Вьорка!
Сегодня с утра все было как-то не так. Я обожглась горячим шоколадом. Звенст мучил меня, пытаясь добиться истинно гномьего произношения именно тех слов, которые человек просто не может выговорить. Но я старалась держать себя в руках – впереди ответственное дело.
Наконец мы выбрались на прогулку. Я чувствовала себя немного нервно и, чтобы скрыть собственное волнение, решила потормошить кого-нибудь из Щитов.
– Стради, почему ты всегда молчишь? Неужели настолько не любишь королев, что даже и разговаривать с ними не желаешь?
В ответ послышалось маловразумительное бурчание.
– Вот-вот, рта не раскроет, если его полдня не упрашивать. Только чтобы скушать чего-нибудь – это у него лучше получается, чем речи толкать. – Тиро частенько подтрунивал над товарищами. – Зато с родственниками – не унимался Щит, – не умолкает! Прям не удержишь…
Третий номер раздраженно бросил ему что-то на гномьем.
– Да ладно тебе обижаться, все свои. – Тиро дружелюбно хлопнул Стради по плечу.
– Тиро, ты о чем? А ты, Стради, если уж мы втроем, не мог бы говорить попонятней?
Тиро подмигнул мне:
– А как же великий учитель Звенст?
– Что-то я от него не слышала таких слов…
– И не услышишь! – Оба Щита дружно расхохотались.
– Ясно. А при чем здесь родственники Стради?
– А, ты ничего не знаешь об этой истории! Стради, расскажи сам.
– Да там ничего особенно интересного… В общем, когда я был маленький, мне все твердили о том, какой у меня замечательный дядя Фир – тот самый, который глава Гильдии воинов. Он тогда жил у Озера, поэтому я его ни разу не видел, но зато рассказывали о нем столько…
– В основном анекдотов, – перебил Тиро.
Оказалось, что, когда дядя впервые за много лет вернулся в Брайген, дома не оказалось никого, кроме маленького Стради. Узнав, что перед ним тот самый дядя Фир, почти что легенда, малыш обрадовался и с энтузиазмом вывалил на него все, что доводилось слышать в семье. К приходу домой своего брата Фир был уже порядком взбешен.
– Значит, форма моего черепа повторяет изгибы шлема?! – накинулся он на отца Стради. – И ноги у меня такие длинные, чтобы удобнее было за эльфами гоняться?! Ты чему ребенка учишь?
Стоит ли говорить, что Стради влетело по первое число, хотя, честно говоря, он был не виноват. В этой истории меня больше всего поразило то, что в детстве, оказывается мой Щит был таким разговорчивым.
У меня поднялось настроение, я забыла о мелких утренних неприятностях. Решив, что мне совершенно необходимо знать гномий в полном объеме, я стала уговаривать Щитов научить меня парочке тех выражений которые я никогда не услышу от Звенста. На что Тиро закатив глаза к потолку, смиренным голосом продекламировал:
– Дражайшая королева! Не соблаговолите ли вы тщательно обдумать этот вопрос? Не будет ли бестактностью со стороны ваших преданных слуг донести до слуха Вашего Величества фразы, не слишком принятые в приличном гномьем обществе?
У Стради кончик бороды достал до пояса – так широко он распахнул рот. В его изумленных глазах явственно читалось: «Это ты от Фионы таких слов понахватался?!»
– Не соблаговолю!
Когда мы подходили к повороту на Тванскую улицу, я знала уже с полдюжины таких фраз. Звучали они все почему-то очень смешно; задыхаясь от смеха, я даже прислонилась к стене одного из домов. Щитов тоже пробрало.
– Нет, ты представляешь, – булькал Тиро, – приходит к тебе завтра Звенст, а ты ему и говоришь на чистейшем гномьем: «Здравствуйте, многоуважаемый…»
– …Старый вьессак! – Выкрикнув, я чуть не сползла по стенке от хохота. Вьессак – это, оказывается, гриб такой противный, несъедобный. Я бы перевела это на ольтанский как «пень трухлявый», но на самом деле это гораздо неприличней, обидней и смешней.
И тут я встретилась взглядом с Хийнмом, умудрившимся именно в это мгновение показаться из-за угла.