Легенда гласит, что когда-то давно предок Вьорка обнаружил в одной из естественных пещер Хорверка первый коралл (сейчас он в центре леса, под стеклом). Коралл так поразил короля, что тот отдал приказ повсюду собирать их и свозить в Брайген. За столетия коллекция необычайно разрослась, и сейчас уже четыре большие пещеры действительно напоминают диковинный лес из белых, зеленых, розоватых, красных и перламутровых деревьев…

Не задерживаясь в лесу, мы вышли через боковой проход на Гончарную, добрались до Лестничной улицы и оказались возле старинной двери, обитой медью. Звякнул колокольчик (могу поклясться – раньше, чем номер три дотронулся до шнура), и вскоре нам навстречу вышла уже немолодая, но очень миловидная ольтанка.

– Ваше Величество, как приятно… большая честь…

Я уже устала за последние дни от всеобщей любви. Тем не менее из уст Синтры, экономки Сориделя, мне было приятно услышать эти слова. А я боялась, что прием будет куда холоднее, – ведь мне приписали сделанное магом! Впрочем, скорее всего Синтра даже не знает всех подробностей.

– Проходите, пожалуйста, располагайтесь. – Синтра провела нас в просторную комнату. – Я должна предупредить господина Сориделя. Пока еще он не может вставать с постели, но думаю, что вас с удовольствием примет.

Синтре, на мой взгляд, лет немало – может, сорок, а может, и больше. Но она легко, как девочка, взбежала по ступеням наверх.

Мы остались внизу разглядывать диковинный шкаф: каждая его дверца была украшена причудливым изображением лиц – или морд – каких-то неведомых мне существ. Я присела на краешек кресла, правда, не раньше, чем Стради потрогал его рукой. «Мало ли что за мебель у них, колдунов», – пробормотал он еле слышно.

Неодобрительно поглядывая на топочущих Щитов, Синтра провела нас на второй этаж. Из светлого холла – такое ощущение, что его заливали солнечные лучи, хотя я и знала, что это невозможно, – вело пять дверей. Я вслед за Синтрой вошла во вторую справа, Щиты следовали за мной.

Спальня чародея тоже была словно освещена солнцем. На самом деле, как я разглядела, присмотревшись, свет струился с потолка – будто неяркое вечернее солнышко заглядывало в окошко на крыше. На широкой кровати, похудевший, с изрядно поседевшей – это за несколько дней-то! – шевелюрой, лежал Соридель.

В этот момент во мне что-то перевернулось. Вспоминая об этом позже, я так и не могла понять, отчего это произошло: то ли я испугалась, что Соридель при смерти, то ли так устала, что не могла сдержаться… Но только с той поры в горле у меня горький ком, а в мыслях – постоянное осознание того, что и гномы поступают несправедливо. Маг чуть не умер, а я якобы… И даже Вьорк – мой муж, тот кого я так люблю! – может обманывать.

Я подумала об этом, наверно, в тысячный раз, но именно теперь, у постели обессилевшего мага, я назвала вещи своими именами. Ложь. Вот что кольнуло меня больнее всего. Вот отчего я так не люблю вспоминать всю эту историю.

Нет, я вовсе не наивна. Тот, кто провел в альдомирском дворце больше одного дня, наивным быть не может. Я прекрасно понимаю, что правители вынуждены хитрить, недоговаривать, лгать, наконец… Но с тех пор, как я поселилась в Брайгене, я ни разу не была свидетельницей чего-то подобного. И невольно где-то внутри меня зародилась мысль, что так всегда и будет: все честно, открыто, по правилам. Но вот – впервые – все не так, и как же мне больно…

Наверно, я побледнела, потому что маг, даже не поздоровавшись, крикнул:

– Синтра! Воды!

Вбежала экономка, усадила меня на стул, подала стакан…

Я прошептала:

– Простите меня. Простите…

– За что, Фиона? Да что с тобой такое?…

– Соридель, ведь это вы… ты спас короля. А мне приписали…

Я дернулась, вспомнив, что Синтра еще в комнате. Маг сделал успокаивающий жест:

– Не волнуйся, Синтра все знает.

Я взглянула на него с удивлением: интересно, кто ей рассказал?

Словно уловив мою мысль, Синтра мягко подошла к нам:

– Сиэнре любит иногда побаловаться с разными магическими штучками… И никогда не может удержаться, чтобы не поделиться своими успехами со мной.

Я не стала допытываться: Соридель и без того выглядел весьма смущенным.

– Простите меня, хорошо? – Я снова повернулась к магу.

– Мне не за что тебя прощать, девочка. Ты вела себя мужественно и с достоинством. Ты настоящая королева.

– Спасибо! Но мне так больно оттого, что все почести обрушились на меня, а ты остался в стороне…

Я все-таки не выдержала: слезы потекли двумя солеными ручейками на подбородок. Надо взять себя в руки… Сквозь влажную пелену я посмотрела на мага. Соридель был очень старым. Очень. И он улыбался.

– Девочка…

У него была такая теплая улыбка. И он только что назвал меня настоящей королевой. А я опять расплакалась, как сопливая девчонка…

Внезапно Соридель закатил глаза, – я испугалась, не стало ли ему плохо. Поднес ко рту кулак, дунул, раскрыл его… На ладони лежал чудесный батистовый носовой платочек. С вышитыми незабудками и буквой «Ф». У Сориделя был такой вид, будто он дракончика наколдовал и тот его сейчас за нос цапнет. Я расхохоталась. Совсем не по-королевски, но мне уже было все равно.