Слепец, опершись на столешницу и согнувшись над ней спиной, нахмурился. Морг, Гевел и Кантор втроем пытались совладать с беснующимся Малестармеголтом, а рядом в нерешительности застыли два герцогских солдата. Советник Банмендер раскрыл было рот, чтобы отдать им команду, но герцог снова опередил его.

– Малес!
– громко позвал он.
– Держи себя в руках. Этот человек, если он действительно тот, кто заслуживает нашего гнева, никуда не денется. Давай выслушаем его до конца, мне кажется, у него еще есть что сказать…

– Очень мудро, Ваша Светлость, - похвалил Слепец, одергивая смятую куртку. Он впервые назвал герцога титулом, а не окликнул насмешливо, как мальчишку. Кажется, это произвело впечатление не только на самого Паджена, но и на остальных. Телохранитель перестал вырываться, и воины с того берега Реки немедленно отпустили его. Малес одарил каждого злым взглядом и пружинистым шагом зашел за высокую спинку герцогского стула.

– Итак, - продолжил, как ни в чем ни бывало, Слепец.
– Клозерг мой брат. Да, но это не делает меня его союзником, или даже нейтральной стороной в этой войне. Дело в том, что он безумен, как я уже сказал. А еще в том, что некоторое время назад он силой и обманом лишил меня трона, изуродовал и бросил умирать на берегу Реки. Не буду рассказывать, каким чудом я остался в живых - это слишком долгая история, да и поверить в него вам будет очень трудно… В конце концов я оказался во дворце главного волшебника на той стороне Реки, а он помог мне вернуться и снабдил оружием, с помощью которого я могу попытаться победить своего брата. Клозерг обладает могучим амулетом - Талисманом Огня. Пламя стало послушно ему, оно - как игрушка в его руках. У меня же есть Талисман Воды, полная противоположность Огня, его непримиримый враг. Именно это магическое оружие помогло мне уничтожить там, на просеке, вражескую армию. Оно должно помочь и в борьбе с главным противником.

Слепец оглядел слушателей. Олгмонцы устремили на него странные взгляды, в которых перемешались недоверие, надежда, подозрение и отчаяние. Люди, загнанные в смертельную ловушку, боялись во что-либо верить - и хотели верить. Слепец оторвал пуговицу нижней льняной рубахи и вытащил из-за пазухи Талисман. Словно нарочно, позволяя всем вокруг как следует рассмотреть себя, амулет засиял в слабом свете факелов разными цветами, словно огромный бриллиант.

– Вот это - наша надежда, наше оружие!
– воодушевлено воскликнул Слепец.
– Однако, для того, чтобы победить Клозерга, я должен подобраться к нему поближе. Для этого придется преодолеть земли, на которых хозяйничают его многочисленные армии. Поэтому сначала я поеду в Доллоний, чтобы уговорить сына короля выйти походом на юг… Если, конечно, Доллоний еще держится. У вас я хотел бы попросить свежих лошадей, немного провизии и хорошего проводника.

– Я поеду с тобой!
– неожиданно сказал герцог. Остальные олгмонцы остолбенело на него уставились.

– Но, ваша светлость, - пробормотал советник. Малес что-то раздраженно промычал, а молчавший весь вечер старый воспитатель громко хмыкнул.
– Как вы можете оставить город и ваши земли?

– Если я останусь здесь, то вряд ли смогу как-то помочь в новой битве. Со мной, без меня ли, Андим обречен. Лучше я отправлюсь участвовать в битве, в которой будет хоть какой-то шанс победить, чем бесполезно погибну здесь. А вы все бросайте дома и уходите в горы, в тайные долины, которые враг не сможет обнаружить. Если мы уничтожим южан, то вы вернетесь обратно. Я не возьму с собой ни одного воина, ни одного охотника - все они будут со своими семьями.

Услышав последнюю фразу герцога, Малес громко, протестующе замычал.

– Нет, тебя это не касается. Ты едешь со мной, - успокоил его Паджен. Он снова говорил почти без запинки, и лишь тогда, когда глаза герцога встретились с немигающим, пронзительным взором его гостя, в голосе мелькнула неуверенность.
– Когда мы отправимся?

– Ты думаешь, что нужен мне?
– спросил его Слепец.

– Нет… Но я должен ехать. Смерть отца и многих, многих его воинов, а также бесчестное надругательство над их телами требуют отмщения!
– глаза Паджена теперь горели. Он вскочил на ноги и подался вперед, готовый спорить со Слепцом до хрипоты.

– Хорошо, - сказал тот, внезапно перестав сомневаться в том, что герцога следует взять.
– Только запомни, что в походе ты станешь нашим товарищем, одним из многих, а не первым господином и повелителем всех вокруг. Более того - будешь делать то, что я прикажу. Согласен?

С бледными лицами олгмонцы обратились к своему сюзерену, получившему такие неслыханные требования от прохожего оборванца, пусть и кичащегося волшебной силой. Но герцог ничего не видел - он просто кивнул головой в знак согласия.

– Тогда… - Слепец помедлил. Он хотел выехать немедленно, но неожиданное желание герцога присоединиться к его походу спутало планы. Нельзя так сразу вырывать мальчишку из дома, который он, скорее всего, больше никогда не увидит. Пусть полежит последний раз под боком у жены, подумает хорошенько.
– Тогда приготовь все к завтрашнему утру. Когда рассветет, мы должны быть в седлах.

Герцог снова кивнул и, гордо подняв голову, удалился вместе со своей свитой. В зале остались только пришельцы - да еще пара служанок, убиравших со стола. Слепец медленно подошел к Моргу, стоявшему чуть впереди своих молодых товарищей.

– Вы остаетесь здесь?
– сухо спросил Слепец.

– Нет, мы идем с тобой, - ответил старый вояка и потупился.
– Ты простишь меня, хозяин?

– Что!?
– от неожиданности Слепец отшатнулся и стал вглядываться в лицо Морга, пытаясь разглядеть там тень насмешки.
– Простить? За что? И с каких пор я стал хозяином?

– Ты был им всегда!
– Морг вздохнул.
– Там, на просеке, я еще не понимал этого. Ты - великий и мудрый, а я пытался советовать тебе, поучать, и даже осуждать! Прости меня. Я не осознавал твоей мудрости и всеведения.