Мать отрицательно качает головой. Она не согласна. Но с чем? Я узнаю это потом. Когда вернусь. Есливернусь.

— Я возьму меч. И Знак.

Брат возмущенно кричит:

— С кем ты будешь сражаться мечом? Опомнись! Им можно убивать только Ступивших на Путь, норанов! Но ведь никого из нас нет за пределами планеты! Ты хочешь осквернить оружие и запятнать свою честь?!

— Не кричи на него, Ильдар. Меч — символ. А его честь — это его честь. Пусть берет.

Я благодарен отцу за его слова. Снимаю меч со стены, несколько мгновений любуюсь на причудливый синий рисунок на лезвии, а потом оборачиваю вокруг пояса. Можно идти. Я ни с кем не прощаюсь — это не принято. Вступая на Золотой Путь, ты уже не принадлежишь ни себе, ни семье, ни клану. Лишь всей планете. Ты — Властитель.

Странно прийти туда, где ни разу не был. Не потому, что не хотел, а потому, что это было не нужно. Все межпланетники на космодроме в отличном состоянии — служба консервации свое дело знает. Задать программу расконсервации и спокойно подождать на краю поля, где пластбетоновые амазонитовые плиты сдерживают напор цепкой колючей травки.

Я сажусь на теплую зелено-белую пеструю поверхность и провожу по ней рукой. Прощание? Наверное. Золотой Путь требует полной отдачи. Встав на него, я должен забыть о своих чувствах, желаниях, мыслях. Помнить только о цели, которая и будет вести меня. Так что это последние сантименты.

Корабль к старту подготовили очень быстро — роботы застоялись в бездействии, отрабатывая лишь учебные тренировки. А тут реальный запуск — как не постараться? Они даже выстроились в две шеренги, провожая меня оптико-сканирующими устройствами, пока я шел к входному шлюзу.

Курс я тоже задал еще на предварительной стадии — чтобы быстрее взлететь. С этим оказалось просто — узловые реперные станции не могут менять свое месторасположение. Мне нужно на ближайшую. Нет смысла блуждать по Галактике, если есть возможность получить информацию и отправиться дальше.

Да, я наивен в некоторых вопросах. Признать это — не означает поступиться честью. Только сильный не будет тешить себя иллюзиями. Если нораны не выходили в космос, то как они могут знать обо всех изменениях в жизни разумных?

Первой меня встречает таможенная служба. Мой внешний вид ничуть не смущает сотрудников службы — сказывается профессионализм. Но то, что они видят норана в первый раз, очевидно. Некоторое время они совещаются между собой, а потом один из них подходит ко мне. Он высокий, тело его защищено наружным хитиновым покровом, а конечности снабжены острыми зубьями по внутренней кромке. На личностной метке, прикрепленной спереди, имя и название расы — танланцзы.

— Документы, — говорит он через коммуникатор.

Я отдаю заранее подготовленный пластиковый прямоугольничек.

Насекомовидное разумное долго изучает мою идентификационную карточку.

— Личное имя?

— Нейдар.

— Место обитания?

Формальности. Они болезненно бьют по самолюбию, но ответить надо.

— Планета Норан.

— Цель поездки? — вопросы продолжаются.

— Просветительская. Хочу ознакомиться с произведениями искусства.

— Время пребывания?

— По обстоятельствам.

— Имеется ли у вас достаточно средств для удовлетворения ваших потребностей?

Зачем танланцзы знать всё это? Какие выводы оно сделает?

— Золотой Путь, — отвечаю я.

Танланцзы пристально смотрит на меня, потом сгибается над пультом и посылает запрос. Правильно. Если не знаешь сам, спроси у тех, кто знает и сможет выдать информацию.

— Не является отчуждаемым имуществом. Не может считаться средством оплаты, — и смотрит на меня темными глазами на антропоморфном лице, по которому нельзя прочитать, что он думает.

Вот как. Ничего, я подготовился и к такому повороту.

Маленький камешек. Почти ничего не значащий для меня. Кусочек моей планеты. Я достаю его из кармана и неторопливо кладу на стойку перед танланцзы. Полупрозрачный желто-красный минерал с золотыми искорками, мерцающими внутри. Норанская яшма. В Галактике мало ее образцов, но ценность их известна всем.

— Желаете обналичить? Записать на свой счет? Взять кредит? — таможенник становится предупредительным.

Все они такие, низшие. Для них счет в банке — мерило значимости разумного.