В гардеробе у выхода находилось трое абрикосовских охранников, которых он не слишком предусмотрительно оставил здесь. Разумеется, не хотел лишних свидетелей беседы, и в этом наши с ним интересы совпадали. Мне тоже свидетели были не нужны. Завидев своего патрона в окружении двух интересных, вызывающе одетых дам, охранники по-своему истолковали ситуацию.

– Вас проводить? – кивнул один из охранников в сторону лифта, ведущего на крышу здания, где имелась вертолетная площадка.

– Нет, не стоит... – нервно отозвался Семен Денисович, следуя к лифту.

Я нажала на кнопку, лифт должен был подойти с минуты на минуту. И тут Абрикосов отшатнулся в сторону и заорал благим матом:

– Саша! Дима! Меня похищают!

Антонина отреагировала мгновенно. Рослый, в два раза выше Глебовой охранник (Саша или Дима?) выхватил из потайной кобуры пистолет, но в то же самое мгновение Антонина, стоявшая к нему ближе меня, ударила его ногой в челюсть. Тот рухнул, выронив оружие и не успев даже вскрикнуть. Я машинально отметила, что навыки, приобретенные в «кадетке», Глебова не утратила и даже приумножила. В свою очередь мне пришлось схватить Абрикосова за шиворот и провести сугубо милицейский прием. Я взяла одну его руку на излом, завернула за спину, при этом тут же перехватила Семена Денисовича за шею, прикрывшись им, как бронещитом. Второй охранник немного замешкался, сунул было руку в карман, но Антонина опередила его, ударив ребром ладони по локтевому сгибу. Тот взвыл, так же, как и первый, выронил оружие, а Глебова, отступив к лифту, направила ему в голову собственный табельный пистолет Макарова.

– На пол! – ментовски поставленным голосом скомандовала Антонина.

Охранник тут же выполнил команду, на наше (да, пожалуй, и свое) счастье, он оказался понятливым парнем. Не прошло и двух секунд, как за нашими спинами распахнулись двери вызванного лифта.

– Горючего хватит, чтобы долететь вот сюда? – спросила я у старшего пилота, прежде чем машина поднялась в воздух.

На развернутой карте Москвы и области я указала местонахождение Территории 8.

– Должно хватить, заправились только что, – ответил пилот.

Его совсем не удивляло, что вместо охранников господин Абрикосов вернулся в сопровождении двух девиц явно не робкого нрава. Не удивляло то, что сам Семен Денисович какой-то невеселый, и лацканы его пиджака заметно смяты. Не удивляло и то, что лететь предстояло в дальний район Подмосковья. Пилоту платили хорошие деньги, и поэтому он не задавал лишних вопросов.

– Вам приходилось бывать там? – спросила я пилота, кивнув на карту.

Тот как-то неопределенно покачал головой и ничего не ответил. Дескать, бывал не бывал, какое вам дело, барышня? Сказано лететь туда-то и туда-то, долетим, не волнуйтесь!

– Тогда по дороге нужно будет ненадолго спуститься вот здесь!

С этими словами я указала на недостроенный стадион в районе, где находилась моя съемная квартира. У пилота вновь не возникло ни малейших возражений. Семен Денисович молча кивнул головой, подтверждая правоту моих слов.

Я должна была забрать с собой Сергея, одной соваться на Территорию не хотелось. Полковника Губанова и видеозаписи его откровений я намеревалась передать Антонине. Ей с нами лететь смысла не было, да и в столице должен был остаться хоть один человек, знающий о Территории 8. У Глебовой же в МВД некоторые связи имелись, так просто тамошние чины своего капитана в обиду, будем надеяться, не дадут.

Вертолет приземлился на футбольном поле. Хмурый уже ждал нас, рядом с ним топтался полковник Губанов со связанными за спиной руками. Пилоты вновь не стали задавать лишних вопросов, возможно, таких пассажиров им возить было не впервой.

– Успеха вам пожелать не могу, – проговорил Губанов.

– Давайте-ка я вас переодену! – произнесла Антонина, доставая наручники.

В самом деле, закованный пленник лучше связанного. А капитан Глебова молодец, захватила с собой все самое нужное.

– Руки-то дайте размять! – попросил Губанов, как только Сергей освободил его от ремня.

Мне совершенно до фонаря затекшие кисти полковника, но сейчас я его не тороплю. И совершаю ошибку...

– А вы Антонина Глебова? – спрашивает Губанов.

Разумеется, полковник назубок выучил мое личное дело, окружение, знакомых.

– Капитан Глебова, – отозвалась Антонина.

Дескать, знайте свое место, гражданин!

– А вы знаете, что не так давно, буквально позавчера, госпожа Гладкова обратилась в нашу контору с просьбой ликвидировать вас? – продолжил полковник, вытянув вперед обе руки и внешне изображая полное повиновение. – Объясняя это тем, что вы слишком много знаете! – тут же пояснил он.

Не руки полкашу надо было связывать, а пасть заткнуть! Сейчас он откровенно блефовал, нес явную чушь, но теперь мне нельзя было оставлять его наедине с Глебовой, и улетать отсюда тоже было нельзя. Губанов был профессионалом не ниже погибшего Сократа Ивановича, а то, что Прохоров был мертв, а полковник еще жив, говорило о том, что и повыше! Я даже пристрелить его сейчас не могла, получалось бы, что я уничтожаю разговорчивого свидетеля... Антонина, конечно же, в сказанное полканом верить не должна, но она не хуже меня знает закон спецслужб – если человек знает слишком много и представляет опасность для охраняемого спецслужбой объекта (государственного строя, иной системы), человека убирают. Могла ли Антонина много знать?