— Ну перестань, - Юлиан прижал меня к себе и гладил, - перестань, маленькая. Все будет хорошо.

Что будет хорошо, что?!

Я вдруг осознала очень четко, что Юлиан мог бы одним только словом прекратить весь этот кошмар. Двумя. Только сказать - давай поженимся. И этого ужаса, этого дикого бреда не стало бы.

Может быть, он просто не понимает?!

— Юли… - прохлюпала я сквозь слезы.
– Юли, нам надо пожениться… как ты не понимаешь… меня же из школы… за блуд…

— Не выгонят, - веско сказал он, - вот увидишь, все будет нормально.

— Но как, как?!

— Подожди, надо подумать. Я что-нибудь придумаю. Сейчас пока ничего не идет в голову…

— Но почему, почему ты не хочешь жениться?!
– не выдержала я, - ты меня не любишь?

— При чем здесь это?
– с досадой сказал Юлиан, - просто понимаешь… надо все-таки школу закончить сначала. Ну куда сейчас с семьей? Мы молодые еще… глупо это. Да не знаю. Я вообще не собирался сейчас жениться…

Все было сказано. Я дошла до глубочайшего унижения - сама начала просить, чтобы парень женился на мне. И он мне отказал. Хуже этого просто не бывает. Даже представить нельзя. После этого можно сделать только одно - повернуться и уйти навсегда.

Но у меня не было сил уйти. Не из каких-то принципиальных соображений. Я просто не могла отлепиться, оторваться от любимого. Я все равно, все равно его люблю…

Юлиан проводил меня до конвиктуса, и мы расстались.

— Крис, - сказала Тавита, - у тебя что-то случилось.

Она села на край кровати. Осторожно протянула руку и погладила меня по голове.

Это, наверное, меня и доконало. Вся моя решимость молчать, как рыба, лопнула мгновенно. Я разрыдалась. Тавита молча смотрела на меня, глаза полны сочувствия. И размазывая сопли по подушке, всхлипывая, уже не задумываясь ни о чем, я рассказала все подруге.

Карие глаза Тавиты раскрывались все шире.

— Нет, - она замотала головой. В ее голосе прорвался ужас, и за этот ужас я была ей благодарна, - нет, это невозможно! Крис… нет! Как же ты… что же ты молчала все это время! Нет, ерунда…

Помолчав, она задала тот же вопрос, что и врач.

— Ты что же, и не замечала ничего? Должен же быть токсикоз…

— Но нет у меня токсикоза… я себя хорошо чувствую. Не знаю я! А месячные… ты сама замечаешь, когда у тебя месячные?

— Ну я замечаю, - сказала Тавита, - у меня боли. Но вообще да, таблетку примешь - и вперед.

— А у меня и болей не было.

Она подперла голову руками.

— Что же теперь делать-то, Крис…

До меня вдруг начало доходить, что я сделала. Теперь Тавита должна будет ломать голову - сообщить или не сообщить в деканат. Мне-то уже все равно, правда…

— Тави… пожалуйста, не говори ничего о Юлиане.

— Почему?

— Я хочу это скрыть, понимаешь? Не скажу, кто отец ребенка, и все. Я с ним больше встречаться не буду, совсем. Ну пусть он хоть нормально школу закончит. У меня-то все кончено, я понимаю…

Тавита покачала головой.

— Но ведь это он тебя по сути соблазнил. Он виноват нисколько не меньше.

— Это неважно, - сказала я. Тавита смотрела мне в глаза. Потом кивнула.

— Хорошо, если ты хочешь… сделаем вид, что я ничего не знаю. Хотя по-моему,это несправедливо. И потом, все же знают, что вы с ним вместе… Ты знаешь, я даже подозревала, что между вами что-то есть. Ты уж совсем не в себе последние месяцы.

— Я просто больше не буду с ним встречаться. Все равно до конца года я еще могу доучиться… А потом все забудут, что мы с ним были.

— Крис, но это же не шутки. В таких случаях всегда ищут отца. Тебя тоже допрашивать будут.

— Ну я буду молчать. Пусть. Не убьют же они меня.

— Ох, Крис, Крис… - прошептала Тавита, - что же делать-то…

Я молча плакала. Странно, но мне стало легче. Я потеряла Юлиана… да, потеряла. Именно это было больнее всего. Даже не то, что выгонят из школы. Об этом я потом буду плакать. Сейчас страшнее всего думать о том, что больше никогда я не буду вместе с ним… он больше не коснется меня, я не увижу его глаз, его улыбки, обращенных ко мне. Именно об этом я и плакала сейчас, когда подошла Тавита.

Но вот сейчас я снова обрела подругу. Больше не надо врать, скрываться, лицемерить. Она знает все. Она поддержит меня и поможет.

Если, конечно, мне еще можно хоть чем-то помочь.

Отговорившись учебными делами, я почти не принимала участия в подготовке традиционного шествия на Пятидесятницу. Собственно, все послепасхальное время я провела как во сне. Юлиана видела только на лекциях (если он не прогуливал), мельком и старалась тут же отвести взгляд. Я понимала прекрасно, если только подойти к нему - сердце не выдержит, и я брошусь к нему на шею.