Я взяла справку, встала, на негнущихся ногах пошла к двери.

Обернулась.

— А… какой срок?

— Срок небольшой, - сказал гинеколог, - пять-шесть недель.

Ничего, колотилось у меня в голове. Ничего. Если отец Тимо не обвенчает, найдем другого священника. Вот и не надо будет больше прятаться, бегать от всех. Дадут комнату в общаге. Родится недоношенный ребенок, подумаешь. Ну правда, в справке напишут, что доношенный… срок настоящий напишут. Но я же не буду справку в деканате показывать и всем вокруг. Никто не будет разбираться. Может, оно и к лучшему!

И пока я добежала до низа лестницы, в моей голове все уложилось по местам, мозаика склеилась: да, так оно к лучшему! Теперь кончились любовные игры, начнется наконец нормальная жизнь. И почему это я решила, что у нас не будет семьи… смерть какая-то… бред просто! Теперь есть ребенок, а значит - будет и семья.

Юлиан ждал меня внизу. Это было очень хорошо. Мы вышли на улицу, и тут я вывалила на него сразу эту потрясающую новость.

Юлиан остановился.

Я уставилась на него, ожидая, что он скажет.

— Черт, - сказал он, - это на святого Валентина…

— Что?
– удивилась я.

— Да увлекся я… резинки не было с собой, а я… дурак.

— В смысле… - мои пальцы начали холодеть. Централизации кровообращения. Теперь я не была наивной идиоткой, теперь я соображала очень быстро, - ты хочешь сказать… что ты все время предохранялся?

— А как же?
– удивился Юлиан, - ты считаешь меня безответственным ослом?

— Но… Юли… - я замолчала.

— Почему же я никогда не замечала этого?

— Уж не знаю, - усмехнулся он. Вытащил из кармана бесформенный комочек беловатой резины, - вот, просвещайся… только они вообще-то одноразовые, но умные люди обычно их стирают и снова используют. Их не так просто достать. Что, не слышала?

Я, конечно, слышала о таких штуках, они называются кондомы, но ведь это что-то запретное… из Сканти…

— Скантийское производство?

— Холийское. Ну что, пойдешь сообщать обо мне?

Я досадливо махнула рукой.

— Не беспокойся, со шпионами я не связан, - сказал мой любимый. Но меня волновало совсем другое.

— Юли… что же мы теперь делать будем?

— Что? Ну как что? Наверное, жить…

Я сглотнула. Нет. Не то. Ну догадайся же, пойми - ты, ты должен предложить это!

— Юли, ты знаешь, в принципе, обвенчать могут и без помолвки. Если поговорить со священником… у тебя духовник отец Пао, он как? Мой не очень… строгий.

Юлиан какое-то время молчал.

— Крис, - сказал он, - ты уверена, что нам сейчас необходимо создавать семью?

Я думала, что "обрушилось небо" - это такой штамп. Литературный.

Но оно на самом деле обрушилось на меня. Ледяной давящей тяжестью. Неумолимой…

Я же готова была на ад - так вот он и есть. Ад.

Я ползла по его ледяной стене, цепляясь окровавленными содранными пальцами, в ужасе, не глядя вниз, где меня ждал совсем уж кромешный, ледяной мрак, неописуемый кошмар, и пыталась схватиться за Юлиана… который был там, наверху, у самого света, но не протягивал мне руки. Хотя бы за край одежды, за ногу… хоть как-нибудь. А он лишь досадливо, с омерзением отдергивался - да иди ты…

Но я же хотела в ад вместе с ним! Я была готова на муки - только чтобы он был рядом… неужели я хочу страданий и для него? Неужели я не счастлива тем, что он невредим и счастлив?

Получается, что нет. Что я эгоистична. Что я хочу завладеть любимым. Что мне не достаточно только его счастья…

— Да перестань ты реветь, - с досадой сказал он.

— Но как… как…

Я замолчала. Юлиан что-то говорил. Он говорил, что надо подождать, подумать. Срок ведь еще небольшой? Может, что-то поумнее придет в голову. Что? Я почти его не слышала. Я вдруг поняла, что рожать мне придется одной. И что через несколько месяцев все станет явным. И меня вызовут на допрос… И мне придется назвать имя Юлиана. Но я же не сделаю этого… Правда, о том, что мы вместе, знает полшколы. Но все равно, можно наврать, например, что меня изнасиловали. Да, отличная идея. И кстати, лучше нам сейчас расстаться с Юлианом, чтобы совсем уж подозрения от него отвести. Правда, будет непонятно, почему я не хочу назвать имя насильника… да не смогу я соврать. Тем более, в инквизиции. Как там Йэн сказал? "Применяют разные методы". Да я и без методов врать не умею. Это же надо будет художественно и убедительно… А зачем? Я буду просто молчать. Уж промолчать я смогу. Несмотря на методы. Ну не будут же они меня кипящим маслом поливать, не в эпоху Рассеяния живем… Из школы выгонят, да. Но это уже в любом случае… Я остановилась.

Кошмар-то какой! Боже мой, какой ужас. И ведь никогда больше, никогда! Я не стану врачом. Не подпишу своей рукой диагноз. Мне не ломать голову над сложными случаями, не осматривать больных… Боже, Боже, за что мне это, за что? Ведь даже эти страшные месяцы - если я и жила, то лишь за счет того, что работала. Только в больнице я оживала. Только там я могла думать о чем-то другом, кроме Юлиана. Я же с первой ступени об этом мечтала! Я всю школу в медицинском кружке занималась, только об этом и думала. Я снова разрыдалась.