Шрифт:
Я даже не мог себе представить, что на свете бывают города такие красивые, как этот греческий порт.
Мы стояли в нём, подняв сине-бело-полосатый с крестом флаг.
А потом я просто вне себя принялся носиться по набережной, пока Витя делал вид, что ему за меня стыдно и он бы на моем месте так не носился.
Наконец, он позвал меня, и мы все вместе, с дядей Серёжей, Троллем и Наташей, отправились осматривать город.
Собственно, город начинался прямо с порта. Можно было его осматривать из окна автобуса или взять такси, а можно было проехаться на фаэтоне — это такая лошадь с фургоном, — но мы предпочли прогулку.
Да и валюту надо было приберечь на что-то другое. А впрочем, на что ещё нужны эти деньги, как не на то, чтобы видеть что-то новое в этом мире…
На улице пахло грецкими орехами, мылом, духами, морем, маслом и сливами.
— А ты знаешь, псуленька, — спросил Витя, — что в этом городе жил Архимед?
«По-моему, он всё-таки жил в Сиракузах, — решил я про себя, памятуя разговор с Козеттой, — а здесь жил Аристотель». Но не стал спорить.
Я просто вилял хвостом, и мы отправились в древнюю часть города, как настоящие иностранцы, обвешанные фотоаппаратами, радостные и полные впечатлений.
Одно омрачало мою радость. Козетту опять не пустили с нами на прогулку.
Ну ничего, сегодня после прогулки и завтра мы целый день будем плыть, а я намереваюсь бродить по палубе и вдоволь наговорюсь с Козеттой.
Праздник Нептуна
Я бы не назвал Эгейское море самостоятельным, это часть Средиземного между Балканским полуостровом, Малой Азией и островом Крит, но дядя Серёжа педант, как все географы, и он утверждает, что это самостоятельное море.
Если так, то даже лучше: я посмотрю в этом путешествии не пять, а шесть морей…
Площадь его сто девяносто одна тысяча километров и два с половиной километра самая большая глубина. Туда уже не донырнет даже продолговатый Тролль.
Мой милый хозяин Витя взял меня за задние ноги и потащил купаться в бассейне и загорать на палубе.
В бассейне я купаться на этот раз не стал, зато понежился на солнышке вволю. Ещё бы: рядом со мной пригрелась Козетта, и нам было, по-моему, очень хорошо вместе.
Карола ушла в дискотеку и оставила Козетту на попечении Вити, так что Витя наблюдал теперь за нами двоими. Но уверяю вас, зря: нам совершенно не хотелось безобразничать, а так хорошо было лежать и мечтать под теперь уже почти экваториальным солнцем.
— Пиратка, — спросил меня дядя Серёжа, — а ты не боишься так близко общаться с иностранной дамой?
Я завилял хвостом.
Мне даже в голову не пришло, что Козетта иностранка. Мне очень бы хотелось, чтобы нашему Вите её вдруг подарили, и тогда мы жили бы все вместе. …Только в России ей. как и многим собакам, придётся ходить на поводке…
Так мы валялись, смотрели на волны, которые бьются о борт нашего теплохода, и улыбались друг другу.
И вдруг… Уверяю вас, это «вдруг» далеко не последнее в нашем путешествии. Так вот, «и вдруг» прямо на купающихся и загорающих из моря, через борт, протянув свои невероятные щупальца, стало вылезать страшное чудовище.
Одно мгновение мне дала судьба, чтобы спасти Козетту и всех пассажиров.
Я заслонил собой итальянскую йоркширтерьершу, ощерился и смело выступил вперёд. Пусть он проглотит, этот осьминог, лучше меня.
Черт! В нас, собаках, вдруг проявляется удивительное самопожертвование!
Но осьминог глотать меня не стал, более того, заговорил человеческим голосом боцмана Коли:
— Пиратик, здравствуй, — и протянул мне сразу три своих щупальца.
Я их обнюхал и обнаружил, что они сделаны из резины.
А осьминог выпрямился во весь человеческий рост и обратился к пассажирам сперва по-русски, а потом, насколько я могу судить, по-английски, по-французски и по-итальянски. Греческого и испанского, как я понимаю, осьминог не знал.
Он сообщил, что сегодня в семь часов вечера в ресторанном зале будет проходить капитанский ужин и что все туда приглашаются.
Я восторженно залаял, а Козетта меня поддержала.
А осьминог стал придумывать забавные игры, викторины и так развлекал нас до самого обеда.
На всякий случай я не отходил от Козетты — был хороший повод — и был кавалером до конца.
Витя выиграл все призы, а дядя Серёжа сел играть в шахматы с каким-то толстым греком. Я ещё подумал, а не он ли в своё время «ехал через реку»…