— Научно-технический прогресс — всегда добрый знак, — назидательно гавкнул я, — лишь бы только он служил Миру.

— Я пойду с вами, — сказал мне Крылатый Гиппопотам.

Я согласился, потому что это было разумно. Во-первых, я все же в чужом Дворце, и сопровождать меня должен местный, а во-вторых, я опять обжёг лапы. Я взобрался на спину Гиппопотама, и мы полетели во Дворец.

— А мы?! — закричали ребята, но Гиппопотам уже поднялся в воздух.

Сделав круг, мы подлетели ко Дворцу Дракона.

С высоты гиппопотамьего полёта мне было хорошо видно, что обстановка перед Дворцом очень взрывоопасна. Дракон мог каждую минуту спалить людей. И только наше появление в воздухе над его головой остановило его.

Не знаю уж, что подумал Дракон, увидев меня верхом на своём советнике, только он вдруг закатил глаза и стал валиться в очередной обморок… А может это был инфаркт?..

Витя первым понял, что происходит. Он ведь тоже знал тайну Дракона. После его смерти может начаться большая война… Поэтому он не стал ставить диагноз Дракону, а бросился во Дворец, опережая тех, кто тоже хотел туда войти. Он старался успеть добежать до того, как Дракон испустит дух. Витя пробегал одну комнату за другой и боялся, что не успеет… Вдруг какой-то белый поток (снова спасительная Река!) подхватил его… Вот он уже движется вдвое быстрее, вот достиг покоев Дракона. Перед ним огромный торс высоковольтной Змеи, которая соединяет жизнь Дракона и Мир на Земле… В случае его смерти она даст сигнал начать войну!

Витя, мой замечательный хозяин и скромный человек, уже искал что-нибудь такое, чем перерезать Змею. Не нашёл — и тогда вырвал её жало. Сноп искр свидетельствовал о том, что дело сделано великолепно. Войны не будет! Никогда!

В ту же секунду Дракон ожил и встал на четыре лапы, а Дворец засиял всеми огнями радуги. Он словно бы воспарил над землёй, а змееголовые и ящерицеголовые дети превратились в нормальных детей.

Дракон окончательно пришёл в себя и спокойным голосом заявил, что мы поступаем неправильно и что в Огненной стране действуют свои законы, а потом достал из-под крыла какую-то серую папку с бумагами и раскрыл её.

— Ну хорошо, я подаю в отставку, — важно заявил он, — но только прошу оставить мне персональное озеро для купания. Мне необходимо принимать водные процедуры.

И тотчас же у ворот Дворца появилось озеро.

Тысячи птиц слетелись откуда-то, люди запели песни и стали вдруг нарядными и красивыми.

— А за моё здоровье не беспокойтесь, — сказал Дракон, — я подвержен обморокам.

Но за его здоровье никто особенно и не беспокоился. Я волновался о том, куда делся мой хозяин Витя.

А Витя окаменел. Он стоял как памятник самому себе в покоях отставного Дракона.

Это увидел я, влетев туда на Крылатом Гиппопотаме, это увидели ворвавшиеся во Дворец после отставки Дракона люди.

Тщетно пытались ребята привести Витю в чувство. Витя был недвижим. Он стал бронзовым, и так и застыл с высоковольтной змеёй в руках.

Девочки заплакали. Один только я был спокоен, потому что знал, что на свете справедливость всегда торжествует, пусть и не так быстро, как хотелось бы.

Умом я понимал это, но подумал о маме Маше.

А ещё я подумал, что давно нет Ате. Может быть, с его приходом Витя оживёт?

В неравной борьбе, как сказали бы по телевизору, мы потеряли двоих наших лучших людей.

Ате в это время находился, как потом стало известно, в комнате, где росло одиннадцать деревьев, и никак не мог определить, какое же дерево несёт Семена Мира.

И вдруг он увидел, что только у одного дерева ровный ствол. Только на одном дереве птицы свили гнездо, и только одно дерево пахло деревом, самым лучшим деревом!

— Это оно, — прошептал Ате, — это оно!

Он обнял деревце, прижал к себе. На этот раз никто не помешал Ате сделать это.

Он медленно вышел из Дворца, взяв это дерево осторожно за ствол.

Он увидел, что перед Дворцом стоят ребята, я, Крылатый Гиппопотам и очень много красивых людей. Стена, опоясывающая Дворец Дракона, исчезла. Не сразу Ате заметил, что среди нас нет Вити.

Тем временем Крылатый Гиппопотам ничего не нашёл лучше, как завыть. Я его укусил за хвост:

— Дело надо делать, Витю спасать, а не выть!

Это пошло ему на пользу. Серый зверь ощетинился, крылья на нём выгнулись, тело залоснилось, Крылатый Гиппопотам разбежался, как самый настоящий самолёт, и полетел куда-то в сторону Золотого холма…

Он тринадцать раз едва не натыкался на скалы, он восемь раз переплывал реку, он разодрал в кровь ноги и крылья, но он нашёл на выступе скалы какую-то чёрную смолу, откусил побольше кусок и полетел обратно через реки, леса и степи и вскоре вернулся.

Едва только чёрная смола прикоснулась к окаменевшему Вите, как он, естественно, ожил (а я, собственно, в этом не сомневался), принялся обнимать своих друзей и, конечно, Гиппопотама. Он взобрался к нему на спину и крепко обнял его.

— А теперь в путь, домой, — сказал Витя, — в городке нас, наверное, ждут, может уже родителям звонили.